"
"Я послушно пересадила недовольную, но не сопротивляющуюся сестрёнку на сиденье – если она и дремала, то наши разговоры её разбудили, и теперь она молча сосала большой палец, насторожённо глядя на дракона. А он вдруг потянулся к спинке сиденья за Эйдером и вытянул откуда-то два конца ремня, которым плотно пристегнул сына за талию к сиденью.
– Позади вас такие же, – это уже нам троим, и, сунув руку за спину, я действительно нащупала в складке между сиденьем и спинкой концы ремня. А прежде их даже не чувствовала, такой мягкой была обивка сидений.
– Пристегнитесь и не отстёгивайтесь ни в коем случае, пока я лично вам не разрешу. Эйдериан, крепко держи корзину, это для вас четверых.
Пока он говорил, я быстро пристегнулась, потом застегнула ремень на Силли, а Луки справился сам. Одобрительно кивнув, лорд Корбед щёлкнул пальцами, и под потолком загорелись четыре маленьких магических светильника, практически не разгонявшие полумрак, царящий в карете. Со словами:
– Не отстёгивайтесь и не вставайте, пока не разрешу, – дракон закрыл, а потом и запер дверь снаружи, потом, обойдя карету – вторую.
А потом пошёл в поле.
Я уже ничего не понимала, дети – тоже. Но тут, отойдя шагов на тридцать, лорд Корбед вдруг исчез, а на его месте появился дракон. Громадный, изумрудный, крылатый дракон. И крылья у него были совсем не такие как у Эйдера, а просто огромные.
Взмахнув крыльями, дракон взлетел – мне даже показалось, что карета слегка качнулась от поднявшегося ветра, – а потом оба окна кареты закрыло что-то зелёное, чешуйчатое, она покачнулась и… взлетела.
Я догадалась, что это лапы дракона обхватили её, закрыв обзор, и теперь огоньки уже не были такими бесполезными, наоборот, если бы не они, мы бы оказались в полной темноте.
В первый момент завизжавшая от страха Силли вцепилась в меня, пытаясь спрятать голову у меня подмышкой, Луки тоже крепко схватил за другую руку, перепуганный не меньше нас Эйдер только крепче прижимал к себе корзину. Я и сама не знаю, каким чудом не завизжала – очень хотелось, но я же взрослая, пришлось крепиться.
Ещё какое-то время мы так и сидели, перепуганные, напрягшиеся, вцепившиеся во что смогли. Но полёт продолжался, карету едва покачивало, причём равномерно и даже слегка убаюкивающе – в телеге трясло сильнее. И продолжать бояться стало уже как-то… скучно. Сначала Луки от меня отцепился и, вытянув шею, стал рассматривать драконью чешую – насколько мог в полумраке и через стекло, в котором лучше видел себя, чем то, что снаружи.
