– То есть, ты хочешь сказать… что он и есть мой папашка?! – я растерянно оглядела лорда Рэйфонда, которого Вандерик легонько похлопывал по щекам, стараясь привести в чувство.
– А у тебя есть другое предположение, от чего мой заместитель, который, не дрогнув, прошёл многое, уж поверь, я-то знаю, вдруг рухнул в обморок, словно нежная барышня? – говоря это, Вандерик подцепил друга подмышки и, подняв, усадил в ближайшее кресло. – К тому же, он знает имя твоей матери. Так будешь плевать?
– Вот прямо сейчас? – я оглядела вишнёвого дракона, который уже слегка шевелился, словно просыпающийся человек.
– А смысл? Он всё равно не почувствует.
– Ладно, дай мне секундочку, – Вандерик сделал лёгкий жест пальцами, и над его рукой образовался небольшой водяной шарик, который в следующий миг врезался прямо в лицо не до конца очнувшегося дракона.
Тот моментально встрепенулся, распахнул глаза и окинул нас растерянным взглядом, вытирая воду с лица. Но почти сразу же взгляд его стал осмысленным и буквально впился в меня.
– У неё были чёрные волосы, – пробормотал он едва слышно.
– Видишь, это не он, – пожала я плечами, обращаясь к герцогу. – Волосы у мамы были светло-русые. Ты ошибся, и хорошо, что я не стала плеваться.
– Не у… Монивы, – запинаясь, произнёс вишнёвой. – У той девочки. Чёрные волосы. И глаза. Сам не видел, повитуха сказала – отцовские. Но волосы точно были чёрные!
– Мэд, очнись! Мы все родились черноволосыми, а потом цвет волос менялся под цвет чешуи нашего дракона. Кимми – не исключение.
– Да… ты прав… – вставая с кресла, кивнул вишнёвый.
Может, он и правда мой отец?
– Мама говорила, что его звали Эд, – вспомнилось мне.
– Мэд, Эд, какая разница, – пожал плечами Вандерик. – Да хоть Дейл, хоть Лайн – это всё возможные сокращения от Мэдэлайна.
– Она звала меня Эдом… – с тоской глядя куда-то вдаль, пробормотал вишнёвый. – Говорила, что любит. И я её любил, я так её любил. А она меня предала…
– Это ты её предал! – вызверилась я. – Пойдём, ну его, – я уцепила своего дракона за рукав и потянула к двери.
Только разве такую глыбу сдвинешь, если он сам не захочет. – Мне даже плевать на него противно!
– Он просто ещё не понял. Не осознал, – придержал меня Вандерик. – Вспомни, как тебе было сложно, когда ты узнала, кем являешься. Ему сейчас не легче.
– Всё равно! Видеть его не хочу! Сначала в любви клялся, подарки дарил! – я содрала с шеи цепочку с прозрачной капелькой и швырнула в вишнёвого, тот машинально поймал.
