В кустах кто-то охнул и чертыхнулся на два голоса – всё же охрана к детям приставлена, просто на глаза не лезет.
– Сынок, – выдохнул дракон в наступившей тишине и шагнул к малышу.
– Папа, меня почему-то ноги не держат, – пожаловался Бранд и тут же был подхвачен на руки. – Ой, папа, ты такой большой почему-то стал!
– Ничего, сынок, – не скрывая слёз, выдохнул дракон. – Ты меня ещё догонишь. А может, и перегонишь.
Я опустилась с бревна на траву, обняла зелёного дракончика, тот прижался ко мне, и мы вместе любовались этой волшебной картиной – счастливый отец держит на руках сына, которого ему уже не придётся терять.
– Так рано! – выдохнул Эйдер. – Бранду же всего шесть.
– Почти семь, – поправила я. – И вы оба у вашего папы удивительные. Никаким положенным срокам не подчиняетесь.
– Он теперь с нами навсегда?
– Навсегда, – кивнула я.
И, видимо, услышав наши слова, дракон обернулся, встретился со мной взглядом и твёрдо, словно давая клятву, произнёс:
– Навсегда, любовь моя. Навсегда.
Эпилог.
Возрождение.
Четырнадцать лет спустя
– Девочка! – радостно объявила повитуха. – Черноглазенькая, в папу!"
"После чего положила мне на руки кряхтящего, недовольного младенца, только что испустившего первый крик и готового и дальше выражать возмущение происходящим, потрясая крепко сжатыми кулачками, выпростанными из пелёнки. Я привычно прижала кроху к груди и слегка покачала, любуясь красной мордашкой и краем глаза наблюдая за тем, как повитуха заканчивает все положенные процедуры.
В этот момент хлопнула дверь, на секунду впустив гул голосов, и в спальню влетел новоявленный папаша.
– Куда раньше времени?! – возмутилась повитуха, быстро накидывая край простыни на поле своей деятельности. – Сказала же, как будет можно – позову!
Она ещё что-то ворчала, но было видно, что к такому поведению отцов уже привыкла. И возмущалась скорее для порядка. А счастливый папочка, бросив на младенца короткий восторженный взгляд, склонился над своей любимой, благодаря её за восхитительный подарок и бормоча прочие нежные глупости.
И в этот момент мне на плечо шлёпнулось что-то маленькое, но увесистое.
– Какая хорошенькая! – послышался восхищённый голос. – Но Мисси была красивее, эта какая-то красная и опухшая. Но всё равно она милашка, честно-честно!
– Ты впервые увидела Мисси спустя восемь часов после рождения, а сначала она тоже была и красная и опухшая, – открыла я великую тайну. – Как и любой новорожденный, в том числе и ты.
