Джулиана внезапно почувствовала непреодолимое и совершенно безрассудное желание сделать что-то такое, что поразило бы его и вывело из равновесия.
— Если вы хотите покататься, мадемуазель, — сказал он голосом, в котором сквозило с трудом сдерживаемое раздражение, — то я посоветовал бы вам более привычные способы, чтобы добыть коня.
Джулиане не пришлось сразу отвечать на это едкое замечание, так как ее мамаша, которую обуревало стремление завязать знакомство, преступив все правила этикета и законы приличия, тут же вступила в разговор.
— О-о, какая приятная неожиданность и какая честь, милорд! — воскликнула леди Скеффингтон, не обращая внимания на его угрожающе прищуренные глаза и на жадно-любопытные взгляды пассажиров других экипажей, которые уже начали скапливаться позади коляски Дю Вилля, потому что дорога была полностью перегорожена. — Я давно хотела представить вас своей дочери…
— Должен ли я понимать, — прервал он ее, — что именно из-за этого ваша дочь бросилась под ноги моей лошади и чуть не перевернула мой экипаж?
Джулиана решила про себя, что этот мужчина слишком неучтив и высокомерен.
— Нет, вовсе не из-за этого, — вспыхнула она, совершенно сраженная безупречной точностью его предположения и запоздало осознавая, что все еще держится за поводья. Она отшвырнула их, будто змею, отступила на шаг назад и решила прибегнуть к дерзости — у нее больше не было способа спасти свою гордость.
— Я просто тренировалась, — важно объявила она.
Ее слова были настолько неожиданными, что его рука, готовая дернуть поводья, застыла в воздухе.
— Вы тренировались? — повторил он, с любопытством и неожиданным интересом заглянув ей в лицо. — И с какой же целью?
Джулиана гордо подняла подбородок, вскинула брови и бесцеремонным тоном сделала заявление, которое, как ей показалось, вполне могло сойти за веселую шутку:
— Ну конечно, чтобы стать разбойником с большой дороги. Я обучаюсь выскакивать навстречу ничего не подозревающим путникам в парке и останавливать их лошадей.
Повернувшись к нему спиной, Джулиана решительно взяла мать под руку и невозмутимо продолжила прогулку.
И уже через плечо на прощание бросила, умышленно исказив фамилию:
— Всего хорошего, мис… тер… Деверо! Возмущенные восклицания матери, потрясенной невероятными измышлениями Джулианы, заглушили ответ человека, сидящего в экипаже, но девушке показалось, что он разразился хохотом."
"Леди Скеффингтон до позднего вечера злилась на Джулиану и все никак не могла успокоиться.
