Чудовище. История невозможной любви

Отведав великолепный, приготовленный миссис Поттс обед, все перешли в Большой зал, чтобы присутствовать при снятии покрывала с картины. Большой зал был увешан портретами всей семьи Принца, включая его собственные портреты, самый ранний из которых был написан, когда Принц был еще малышом.

— О! Я вижу, ты решил повесить работу кисти Маэстро здесь, в Большом зале, где и подобает быть семейным портретам. Отличная идея, старина! — сказал Гастон, глядя на лица людей, рядом с которыми он вырос.

— Да, я подумал, что здесь для него самое место.

Стоявший на противоположной стороне зала Маэстро громко откашлялся. Он считал, что снятие покрывала с картины требует торжественности, а пустая болтовня мешает этому. Слава богу, работа закончена и ему не придется больше мучиться в этой компании.

— Итак, без излишних проволочек я рад представить вам последнее из моих величайших творений, — сказал Маэстро.

После этих его слов слуга по имени Люмьер потянул за шнур, и с картины упала прикрывавшая ее черная шелковая ткань.

Несомненно, так оно и было."

"Принц не мог не заметить, каким суровым он написан на портрете. Его взгляд выглядел жестоким, пронизывающим, как у высматривающего добычу волка, рот — более тонким, злым, чем прежде. Гастон постучал Принца по локтю.

— Скажи что-нибудь, старина! Они ждут! — шепнул он Принцу на ухо.

— Я не мог бы желать лучшего портрета моей прелестной будущей супруги, — наконец выдавил из себя Принц.

Принцесса Тьюлип густо покраснела и сказала:

— Благодарю тебя, любовь моя. Я тоже не могла бы мечтать о лучшем облике моего красивого и величественного будущего мужа.

Величественного? Обычно так говорят о пожилых людях. Он действительно выглядит величественно? Его облик, как выразилась Тьюлип, выглядел суровым и потертым и соответствовал не юноше, не достигшему еще двадцатилетия, но скорее мужчине, которому хорошо за сорок.

Тем временем гости уже перешли из Большого зала в музыкальную гостиную, где их готов был развлекать маленький оркестр.

По всем меркам вечер проходил очень даже мило, но Принц никак не мог отделаться от мыслей о картине. На этом портрете он выглядел таким потертым, таким уродливым.