Чудовище. История невозможной любви

— Итак, ты наконец-то захватило в плен маленькую прелестницу.

Чудовище не потрудилось спросить, откуда им известно, что Белль находится в его замке. У него, правда, были свои соображения относительно того, каким образом ведьмам всегда удается знать о нем буквально все, однако Зверь предпочитал держать эти мысли при себе.

— Мы удивлены, Чудовище, — сказала Марта, глядя на него своими бледно-голубыми водянистыми выпученными глазами.

— Да, удивлены, — фыркнула Руби, и по ее лицу расплылась жуткая ухмылка, перекосившая ярко-красные губы ведьмы, отчего та стала похожей на оживленного с помощью дьявольских заклинаний мертвеца.

— Мы ожидали, что твое состояние будет ухудшаться быстрее, — сказала Люсинда, слегка наклоняя голову набок, но продолжая смотреть на Чудовище. — Мы мечтали увидеть тебя бегающим по лесу в поисках мелкой добычи.

— А еще надеялись увидеть преследующих тебя охотников, — хихикнула Руби.

А Марта рассмеялась и добавила:

— Чтобы они убили тебя, как дикого зверя, а затем повесили твою голову на стенку в таверне для охотников.

— А ты, как мы видим, все еще носишь одежду. Цепляешься за последние крупицы человека в себе, да? — в один голос сказали ведьмы.

Чудовище постаралось ничем не выдать своего страха — не перед колдовством ведьм, но перед собственной ужасной натурой, о которой они напомнили ему. Они растревожили спрятавшееся внутри него, мечтающее вырваться на свободу чудовище.

Это был зверь, жаждавший убивать — не только ведьм, но любого, кто встретится ему на пути.

— Вот этого мы от тебя и ждем, Чудовище, — рассмеялась Люсинда.

— Ему никогда не завоевать сердца Белль, сестра, как бы отчаянно он ни пытался снять проклятие, — сказала Марта.

— Дело зашло слишком далеко, могу заметить.

"— Если оно покажет ей, каким было когда-то, она, возможно, сумеет пожалеть его, — сказала Руби, и розовый сад наполнился диким хохотом ведьм.

— Пожалеть — да, но полюбить его? Никогда!

Раньше Чудовище пробовало отвечать на оскорбления ведьм, но это лишь с новой силой разжигало в них жестокость. Ему опасно было давать волю своему гневу и тяге к насилию, поэтому оно просто заставляло себя стоять на месте и ждать, когда же закончится эта мука.