Чудовищное предложение

И если за себя я был уверен, то за Кристи все же переживал.

Пусть у меня к ней не было чувств, пусть я платил ей за секс и она являлась всего лишь содержанкой, но год знакомства и близких отношений никуда не делся.

– Ты как? – спросил я.

Вместо ответа она разразилась еще одной порцией рыданий.

– Ну не надо. – Я неловко похлопал ее по спине, не зная, как еще попробовать поддержать. – Все ведь закончилось.

– Ты не понимаешь, – наконец произнесла она первые слова. – Вот почему все так? Почему? Почему все это со мной? Почему так не везет?

– Главное, что ты жива, – философски ответил я.

– Жива и опять одна. Ты уйдешь к своей, а я снова буду на улице. Почему в моей жизни что ни мужик, то мудак? Ты… Донован… Лордис… Кэрон…

Она перечисляла имена своих любовников, а я смотрел на эту женщину и понимал, что ее проблема не в мужчинах, а в ней самой.

– Знаешь, Кристи, дело не в мужиках, – откровенно поделился этой мыслью я. – Просто, наверное, тебе нужно пересмотреть что-то в своей жизни.

Твои молодость и красота не вечны, когда-нибудь от них ничего не останется и тебе будет нечего дать таким, как я. Ты не плохая женщина, просто запутавшаяся. Так что мой тебе совет: прекращай все это. Найди хорошего парня, заведи семью, роди ему детей и живи счастливо. Не в деньгах счастье, Крис. Не в деньгах.

Глава 25. Аарон Харрис

Все обошлось.

Пуля прошла совсем близко, лишь чиркнув по коже и оставив небольшую царапину, из-за которой у Одри случился настоящий потоп из глаз.

Увидев меня с перевязанным плечом – врачи перестраховались, хоть я и просил просто помазать чем-нибудь – невеста бросилась навстречу и, ощупывая всего, принялась целовать и плакать.

Она что-то бормотала о том, что совсем себя не берегу, что она чувствовала, что Донован мерзавец… И снова целовала, стирая тонкими пальцами слезы и вглядываясь в мои глаза, словно мы не виделись не пару часов, а несколько дней.

А я стоял пораженный и чувствовал себя так, будто выпил несколько бокалов выдержанного виски.

Каждый жест и каждое слово Одри трогали до глубины души, задевали оголенные нервы…"

"Пуля меня практически не зацепила, о чем я неустанно повторял, пока гладил невесту по голове, плечам, спине… А про себя думал, что все могло быть иначе. Будь полицейский чуть ближе или дрогни у него рука… Смерть меня никогда не пугала, я боялся только уйти некрасиво, проявив трусость или низость. Но в тот момент, когда услышал выстрел, понял: испугался.