Чудовищное предложение

Оказавшись в ладони от меня, жених посмотрел на часы и выругался, затем повернулся, заметив мой взгляд в свою сторону, и широко улыбнулся:

– Присматриваешься, крошка Одри? И как я тебе?

– Не знаю. – Я еле сдерживала гнев. Сжав кулаки, постаралась держаться и говорить спокойно, но с нотками надменности: – Пока не вижу в вас ничего, что могло бы доказывать превосходство.

– Мм-м? – Он чуть развернулся, сел полубоком, заинтересованно склонил голову:

– Продолжай. Вижу, у тебя накипело.

Сжав челюсти, на миг отвела взгляд, но снова заставила себя смотреть на этого выскочку.

Павлин! Вот кто он.

– Я просто не могу понять, зачем вам нужно было покупать жену? Неужели на столь родовитого мужчину не нашлось добровольной невесты?

– На столь родовитого? – Он коснулся верхней губы указательным пальцем, прищурился.

– Конечно, – продолжала я. – Вы богаты и в силах купить любую. Но зачем? Чтобы унижать? Показывать всю жизнь, насколько супруге повезло удостоиться такой чести? Быть вашей половинкой… Так? Что вы молчите? Со мной вы просчитались, мистер Харрис.

Я чту имя отца и не считаю себя кобылой-смеской!

Он вскинул брови. Его лицо приобрело выражение крайней степени озадаченности.

– Еще раз. Что там про кобылу?

Я снова покраснела.

– Весь дом говорит обо мне и о вашем недовольстве. Вы ждали чистокровную кобылу, а тут я…

– Это точно, – как-то тихо и совсем без проявления стыда проговорил Харрис. При этом он продолжал смотреть на меня, не сводя гипнотического взгляда.

– Значит, вы даже не станете оправдываться? – поняла я.

– За то, что ждал арабского скакуна, а получил смеска?

– Да, – на автомате выпалила я, еще не поняв, что он сказал.

– Нет, не стану.

Я широко раскрыла глаза от ужаса:

– Так вы и впрямь купили кобылу?

– Коня. Для скачек, – поправил меня Аарон Харрис. – А ты и правда решила, что в доме о тебе говорят, как о кляче?

Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Никогда в жизни не было так стыдно. Вот и поговорила начистоту…

Но, оказывается, на этом разговор не закончился.

– И еще… Что касается величия моего рода и чести, которой ты удостоилась… – Аарон Харрис вынул из кармана пиджака жвачку, сунул одну себе в рот и, откинувшись на спинку сиденья, принялся жевать.

Казалось, он забыл о начатой фразе, но нет. Закончил ее словами, после которых мне оставалось только сгореть от стыда: – Боюсь, чести не особенно много. Но я тебя купил, и теперь ты вынуждена будешь изображать радость, появляясь со мной рука об руку. И рожать мне детей. Сироте.