По крайней мере с Иви обитатели замка общались гораздо охотнее, со мной держали дистанцию, сколько бы ни старалась вести себя с ними демократично.
Итак, леди Бетани. Высокомерная, избалованная богатством и вниманием, истеричная стерва. Больше всего на свете любит себя. Обожает скандалы, поклонников, балы и роскошь. Поездка сюда — одна из ее эпатажных выходок со скуки, к тому же с графом они совсем недавно снюхались, не успели друг другу надоесть.
— То-то я гляжу, из спальни не выходят, — проворчала я ехидно. Она посмотрела с сочувствием.
"
"— Я бы тоже на твоём месте с ума сходила от ревности.
— На моем?! — вскинулась я, захлебываясь от возмущения. Ревновать? Кого, Рейнера что ли? Да как ей такое в голову пришло! — Это я на твоём месте, не забывай.
— Выглядишь как я, но поступаешь ведь по-своему. И женился он всё-таки на тебе. И разлад между вами, уж прости, возник и по твоей вине тоже.
— Женился он на твоих угодьях, если вдруг забыла. Неужели до сих пор веришь, будто сумела бы своей покорностью добиться от него любви и уважения? От этой скотины.
..
Внезапно Иви дернулась и приложила палец к моим губам, заставляя молчать.
— Сюда идут. Кажется, это...
Вспомни солнце — вот и лучик. Рейнер ворвался, как всегда, без стука, прежде чем она успела назвать его имя. Иви тихонько охнула, а я схватила ее за руку и прошипела сквозь зубы:
— Не смей исчезать! Учись смотреть проблемам в лицо.
Вряд ли она прониклась глубиной высказанной мною мысли. Скорее, просто испугалась. Но осталась, не растворилась в воздухе.
Огромный шаг вперёд для столь пугливого создания. А граф выглядел вполне себе устрашающим, даже заговорил не сразу — видимо, слова подбирал. Не пристало джентльмену поливать двух юных леди базарной руганью.
— Изволь объясниться, что за мерзость вы подбросили в покои нашей дорогой гостьи? — наконец отчеканил он. Голос звенел от возмущения. — Неужели дошла до такой низости, что наплевала на священные законы гостеприимства, не говоря уже о приличиях?
— Сначала ты объясни, что случилось? Клянусь — я ничего никому не подбрасывала и вообще не в курсе.
Только не ори, мы ещё не оглохли. Успокойся, если надо — вот, водички попей. Ничего твоей ненаглядной не сделалось, уймись.
— Всевышний! Впервые в жизни мне хочется поднять руку на леди. Никогда ещё я не испытывал столь дикого и низменного желания, — внезапно признался Рейнер.
Однако орать перестал. Устало потёр виски — я отметила, что вид у него какой-то бледный. Будто заболел или не спал всю ночь...
