Я заметила, что она очень хорошенькая, когда улыбается вот так, искренне и счастливо. Просто красавица.
15.2
В городе Иви вновь присмирела и сделалась заметной мне одной. Теперь ей и такой режим был доступен. Когда мы оставили извозчика отдыхать в трактире и двинулись по главной улице пешком, это ее умение ой как пригодилось.
С нами заговаривали. Знакомились, беседовали о погоде, приглашали непременно посетить их с визитом, передавали почтение его сиятельству, просто здоровались или раскланивались. Особенности уединенных провинциальных городов: если ты хоть сколько-нибудь значительная персона, то не успеешь поселиться, как тебя каждая собака знает.
Это мне Иви подсказала, и многое другое тоже. Благодаря ей я не ударила в грязь лицом и не показала себя невоспитанной дурой. Даже ее мимику и интонации старалась копировать, чем приводила в умиление горожан почтенного возраста.
Зато в магазинах наступил мой звездный час. Наконец-то попала в свою стихию — я богиня шоппинга, что и продемонстрировала скромняшке, в последний раз выбиравшей для себя вещи в далёком детстве.
Привыкнув, что на ней вечно экономят, дуреха включила скупердяйку и тряслась за каждый цент.
Каких только глупостей я от нее не услышала! И ""это слишком вызывающе"", и ""зачем тебе вторые почти такие же туфли"", и ""ну куда ты в этом пойдешь"". И наконец две самые ужасные, идиотские и ненавистные фразы: ""мне не надо, я обойдусь"" и ""это слишком дорого"".
Сломалась я в магазине нижнего белья. Моя слабость. Обожаю красивое белье, а здешнее, хоть и непривычное, но нереально красивое.
То, что продается в дорогих салонах, конечно, про панталоны и сорочки, составлявшие основу гардероба Иви, без слез было невозможно вспоминать.
— Барышня, будьте любезны, заверните нам это, это, это, вот этот комплект, этот пеньюарчик, а вот к этому подберите пару трусиков и пояс для чулок. Да, и чулки, разумеется, три пары. А мы пока ещё что-нибудь посмотрим.
Услужливая продавщица поклонилась и велела девчонке-помощнице принести бумагу и ленты.
Иви взирала на ворох белья с благоговением и испугом.
— Неужели это все тебе? Всевышний, никогда не видела такую роскошь!
— Ты же не Рэй, чтобы тебе нарядные трусы показывали, — хмыкнула я, любовно расправляя тончайшее кружево на сорочке сомнительного бледно-желтого цвета. — Как думаешь, мне пойдет?
— Так ты для него стараешься! — она лукаво улыбнулась, а я чуть язык не прикусила от такого предположения.
— Нет! Это все тебе. Себе я ещё не выбрала.
