Чудовищная алхимия. Том 3

— Ты что, ждёшь от них благодарности? — удивился командир.

Мохнатый важно кивнул, и в тот же миг из «окна» одной из башен высунулась морда любопытного хомяка. Тот уставился на пришельцев, а затем перевёл взгляд на синего енота — его бусинки-глаза расширились, и он пронзительно запищал, мгновенно ныряя обратно.

Не прошло и секунды, как башня огласилась гомоном. Вскоре к нему присоединились и остальные «башенки» крепости, а из всех щелей повылезали паукомяки. Они устремились на стены, перебирая паучьими ножками, и теперь их писк звучал уже не испуганно, а скорее воодушевлённо.

Зефир между тем заметил, что эти экземпляры отличались от тех, что встречались на поверхности — они были приземистее, напоминая маленькие бочонки с широкими плечами.

— Так ты, оказывается, можешь общаться с хомяками? — посмотрел на Брута командир.

Тот важно кивнул, преисполненный собственной значимостью, но не забыл добавить пару уточняющих «тяв».

— Только с некоторыми? Которые не тупые? — переспросил слегка озадаченный Зефир.

Как отличить «умного» паукомяка от «тупого», было неясно. Наверное, те, что были способны строить крепости, по умолчанию считались умными, а их дикие сородичи, носящиеся по лесам с голыми задами, — нет.

— А почему раньше не сказал? — меж тем поинтересовался юноша.

Енот в ответ пожал плечами — его, в общем-то, никто никогда об этом не спрашивал.

— А с медвежутью сможешь поговорить? — неожиданно спросил Леопольд.

Мохнатый возмущенно посмотрел на чернявого и протявкал таким тоном, словно объяснял прописные истины — с монстрами из Выдоха говорить было бесполезно и точка.

Пока товарищи общались, хомяки внезапно притихли. На стену выбрался седой паукомяк, дрожащими лапками сжимая какую-то табличку с синей картинкой — то ли глиняную, то ли каменную. Разобрать изображение было сложно из-за того, что старичок трясся не переставая. Возможно, потому что жутко трусил, а может быть, потому что был дряхлым и страдал тремором.

Он постоял так несколько секунд, бережно положил табличку перед собой и внезапно плюхнулся на спину, подставляя мохнатое брюшко. Остальные паукомяки тут же последовали его примеру, вводя парней в полное замешательство. Лишь Брут сохранял невозмутимость и стал выглядеть еще более важно, чем обычно.

Зефир недоуменно пригляделся к странному предмету. На нем был изображён какой-то синий волосатый комок — словно рисунок пятилетнего ребёнка.