Чудовищная алхимия. Том 3

— Напасть на меня вздумали?

Чудовище сделало пару шагов в центр камеры и оглядело замерших, словно деревянные цыплята, товарищей своими выпученными глазами.

— Ладно, пойдём. Развлечёшь меня, — она повернулась к Зефиру, и парень в этот момент взлетел на полметра от земли, затем перевернулся вверх тормашками и медленно поплыл по воздуху к выходу. Та явно издевалась таким образом над командиром, мстя за недавно сказанные слова.

И пока парень летел, их пленительница, развернувшись к двери, приготовилась уходить.

По идее, это был отличный шанс для остальных напасть, но монстр не была глупой и сразу же обездвижила енота и чернявого, отчего те беспомощно следили, как уносят их командира.

К слову, руки летящего вниз головой Зефира и вся верхняя часть тела в этот момент оказались свободными, однако его ноги были крепко зафиксированы, потому единственное, что он смог сделать — схватить мешочек с пола.

Дверь закрылась, и обездвиживание спало.

— Вот сука! — нервно взрезал кулаком по стене чернявый.

Если бы проблема состояла только в близости с этой страшной мордой, после чего их должны были отпустить, то, наверное, все было бы не так печально.

Однако, несмотря на слова енота, парни доподлинно не знали, какие у чудовища на них планы, а два скелета в камере служили наглядным подтверждением, что все было не так просто.

Бессилие, злость и безысходность — ровно те чувства, что терзали сейчас Леопольда. Чернявый угрюмо опустился на подстилку и принялся ждать, потому что ничего другого ему не оставалось.

В отличие от товарища, Брут не был так фаталистично настроен, но даже он немного приуныл и тихо уселся на свою мохнатую задницу в уголке.

Примерно минут через двадцать дверь в темницу открылась, а в комнату медленно влетел по воздуху командир со странным выражением на лице. Проделав путь до середины помещения, парень опустился на пол, в то время как проход за ним закрылся.

Зефир выглядел… необычно. Во-первых, куда-то пропали доспехи, а вместо них на юноше оказалась просторная белая рубаха с красивой вышивкой и узкие кожаные штаны.

Во-вторых, голова была вымыта каким-то вкусно пахнущим мылом, а волосы высушены, бережно расчёсаны и завязаны в хвост фиолетовой ленточкой. В общем, перед енотом и чернявым стоял элитный жиголо, сбежавший из борделя для искательниц, отчего в камере воцарилась неестественная тишина.

Первым опомнился Брут. Тявкнув, он вопросительно поиграл бровями, как любил это делать в очень специфических ситуациях.