– Продолжать не нужно, я знаю об этом из справки, которую мне выдали. И должна вам сказать, господа: все, что он говорил, это не бред.
– Вам, конечно, лучше знать. – Лешуков искал малейшую точку соприкосновения. – Но вы поймите и нас. Что мы должны думать? Человек признается в убийстве, рассказывает, как хладнокровно это сделал. А его жертва – новгородский ушкуйник! Последнее упоминание о них относится к пятнадцатому веку.
– У Глеба Николаевича открылось особое зрение. Да, подобное в практике мы уже встречали и встречаем.
Очи просветляются у святых, у юродивых и довольно часто у детей до четырех лет. Они начинают видеть то, что ускользает от нас.
Лешуков не удержался от иронии:
– К примеру, бесов, чертей...
– И ангелов, в том числе, – подтвердила она. – И бесов, как Василий Блаженный. Неких сущностей видят собаки, отчего и лают по ночам. Не так-то просто устроен наш мир, господа...
– Значит, все-таки феномен, – на сей раз подыграл ей чекист. – Простите, мы не узрели...
– Это вовсе не феномен, – холодно возразила Эвелина Даниловна.
– Это естественное состояние человеческого зрения. Когда-то все люди на земле им обладали. И умели смотреть друг другу в глаза. Не нужно было много слов. Но началась эпидемия, массовая слепота...
– Даже так!..
– Именно так, господа. Навязчивое стремление к наживе – тяжелое психическое заболевание. Банкир, к примеру, это не профессия, это диагноз. И медицина здесь пока что бессильна. Но меня, как ученого, интересовал вопрос видов человеческих коммунникаций.
Все время недоставало одного звена. И я его открыла... Да вам это не интересно, господа. Потому что вы – люди с непроницаемым каменным взором. И это тоже диагноз.
Она встала, едва уловимым, но манящим движением встряхнув бедрами юбку, развернулась, как модель на подиуме, и уже от порога обронила:
– Прощайте...
Пожалуй, минуту Ремез с Лешуковым сидели молча, и оба глядели на дверь, за которой скрылась Эвелина Даниловна.
– А мы с ней еще намаемся, – обреченно вымолвил Ремез. – Штучка питерская, кажется, сама немного того.
..
– Поработайте столько лет с дураками, – подал голос Лешуков и откашлял хрипотцу. – Но меня больше интересует, что с ней сделал Балащук. Если не было полового контакта?.. Платоническая любовь? Или в самом деле гипноз?
– Похлопочите, чтоб она скорее вернулась в город на Неве, – велел законник. – Напрягите своего приятеля. Уволить есть за что – бегала нагишом, в паре с пациентом... Пусть писатель Чертов статью напишет! Денег ему дайте.
