Чума на его голову (СИ)

Эмоции, видимо, ярко отразились на моем лице, потому что Демид вдруг усмехнулся и заметил с издевкой:

– Виновные всегда паникуют. Именно такое выражение лица я практически ежедневно наблюдаю в суде у подозреваемых.

– А у заложников оно какое? М? Может быть, тоже такое? Ведь гость по принуждению вполне может считаться заложником.

– Саша-Саша, поверь, если бы я захотел взять тебя в заложники, то обставил все гораздо интереснее. И тогда у тебя не появилось бы ни единой возможности сбежать, – Демид нахмурился.

– Я же всего лишь хочу с тобой поговорить. Но так, чтобы нас никто не прерывал.

– Что ж. Твое желание исполнилось, – демонстративно повертела головой по сторонам. – Ни одного желающего помешать. Так что, говори."

"Запахнула плотнее полы пальто, сложила руки на коленях и замерла, стараясь не выдавать своего беспокойства. Если он не пожалел своего драгоценного времени и организовал эту нашу встречу только для того, чтобы заставить меня отказаться от переезда в съемную квартиру, куда я и так уже передумала съезжать, то пусть немного помучается.

Сдаваться вот так сразу и признаваться я не собиралась. Во мне кипело желание наказать Гадарова не только за все последние годы его равнодушия, но и за то состояние, в которое он привел меня сегодня.

Однако, все снова пошло не по плану. Вместо того, чтобы немедленно подвергнуть меня наказанию, Демид откинулся на спинку сиденья и уставился перед собой. Его молчание действовало на нервы, заставляло чувствовать себя неловко и задыхаться от его агрессивного, чисто мужского присутствия.

Он был слишком близко, подавлял физически.

– Ну, давай же, – не выдержала тишины. – Привез меня сюда, чтобы устроить взбучку? Так действуй.

– Расскажи мне об этой чертовой квартире, – наконец, отмер он. – Где она находится? И какое отношение ко всему этому имеет Рублев?

Казалось, Демид вот-вот взорвется, настолько грозно выглядел. Но мне не было страшно, наоборот, я ликовала.

В кой-то веке удалось растормошить этот спящий вулкан!

Сюрприз-сюрприз!

От холодного равнодушия, с которым Гадаров относился ко мне два последних года, не осталось и следа.

По всей видимости, история с переездом задела его за живое. Но я не жалела, потому что под ледяным совершенством, забывшим о моем существовании, наконец-то, проявился обычный человек.

– Это квартира-студия в новом двадцатиэтажном комплексе на Мясницкой. Территория закрытая, свой паркинг, даже консьержка сидит.