Чумовая дамочка

- Чепуха, - устало вздохнула я, - Ничего он не подстраивал и ни о чем меня не просил. Я сама во всем призналась…

- В чем? - опять заорала Нинка, глотка у нее дедова. Краснознаменный ансамбль песни и пляски запросто переорет.

- В убийстве, - хмыкнула я. - Призналась, покаялась и отсидела. Теперь обо всем этом забыть пора и жизнь начинать светлую и честную, где нет места криминалу, случайным связям и бранным словам.

- Точно, - порадовался Палыч, - На свободу с чистой совестью.

Мы с ним дружно захохотали, а Нинка разозлилась.

- Одно слово - придурки. Письма-то твой писал? - понизив голос, опять спросила она.

- Какая тебе разница?

- Сестра я тебе, и у меня, между прочим, душа болит. А от людей-то стыд… А этот за пять лет хоть бы раз зашел, узнал, как, мол, живете. У Сережи на свадьбу приличного костюма не было, у чужих людей деньги занимала, у хахаля твоего совести вовсе нет, знал, что бедствуем. Уж если тебя в тюрьму упек за свои-то грехи, так хоть семье бы помог материально.

- Ты языком-то дотреплешься, - ядовито сказала я, - Он тебе поможет, оторвет башку и тебе, и Сережке твоему, и не станет у вас никаких материальных проблем.

Палыч тихо фыркнул, пряча глаза, а Нинка пошла пятнами.

- Я правду говорю, - минут через пять придя в себя, подала она голос.

- А за правду всегда страдают, - добавил Палыч, а я, чтобы разрядить обстановку, налила еще водки. Нинка пьянеет быстро, изрядно захмелев, она принялась причитать, но тут, на счастье, взгляд ее упал на часы, и сестрица заторопилась домой.

- Зря ты приехала, - сказала она на прощание. - Может, думаешь, я из-за барахла? Из-за барахла, конечно, тоже. Уж такую меня бог создал, никуда не денешься, но тебе здесь жизни не будет…

- Не беспокойся, - целуя ее, попросила я. - Со мной порядок. Устроюсь на работу, буду вам с Сережкой помогать.

- Добрая ты девка, всегда такой была, - заревела Нинка. - Отчего тебе в жизни не везет?

Дослушивать я не стала, захлопнула дверь и помахала на прощание рукой.

- Оттого не везет, - забубнил Палыч, - что каждый норовит на хребтину влезть.

- Ты хоть не зуди, - подхватив его под руку, попросила я.

- А я что, я как скажешь…Хочешь споем?

- Давай.

Мы направились к подъезду, затянув негромко «Раскинулось море широко».

- Дед твой, царство ему небесное, очень эту песню уважал, - поднимаясь по лестнице, заметил сосед, - Бывало, как выпьет…

- Похоронили по-людски?

- А то как же.