Чумовая дамочка

- Сядь и помалкивай, - предложил зычный бас, и только после этого я увидела, что, кроме работников ресторана, в зале находится еще один человек - парень лет двадцати семи, он сидел на подоконнике и злобно поглядывал на меня, точно на сегодняшний день я являлась его самым заклятым врагом. Разубеждать его в чем-либо желания не было, я села на указанный стул рядом с девушкой из бара, имени которой не знала."

"- По какому случаю собрание? - шепотом осведомилась я. Она хотела ответить, потом покосилась на парня и испуганно отвернулась, «Дела», - подумала я с тоской, потому что к этому моменту стало ясно: в ресторане произошло нечто чрезвычайно серьезное, и как это отразится на моей судьбе, еще вопрос.

Через несколько минут стало ясно - народ не просто так сидит вдоль стены и потеет от страха. Дверь открылась, и появился молодой человек, опять же с волевым лицом, правда, отличавшимся резкой непривлекательностью, физиономию здорово уродовал перебитый нос, уши у парня были разные - одно обыкновенное, а второе маленькое, вжатое в череп и без мочки.

Не так давно ему пришлось пережить несколько крайне неприятных мгновений. Обладатель разных ушей уставился на сидевших в ожидании работников ресторана и кивком подозвал бармена из бильярдной. Тот испуганно дернулся и с большой опаской покинул зал. Больше мы его не видели. Должно быть, поэтому в голову лезли самые невероятные предположения. Вслед за барменом ушли и не вернулись еще четверо в течение одного часа, а я понемногу успокоилась, конечно, ребята с волевыми лицами на многое способны, но не психи же они, чтоб устраивать в кабаке братскую могилу. Значит, вызванные из зала люди либо покинули ресторан (мне очень хотелось в это верить), либо ожидают в другом помещении.

Время тянулось мучительно медленно, парень, сидевший на подоконнике, и то устал, спрыгнул, прошелся, что-то насвистывая, и даже выглянул в холл. Особого удовольствия от всего этого не получил и откровенно зевнул.

Зал постепенно пустел, пришла и моя очередь, хотя я и не очень торопила события, по опыту зная, что это часто выходит боком. Разноухий взглянул на меня, кивнул, а я побрела за ним длинным коридором мимо кухни в кабинет, который ранее занимал покойный Владимир Юрьевич. Теперь на его месте восседал мужчина лет тридцати пяти, крысиные глазки его зло блестели, длинные маслянистые волосы безуспешно пытались замаскировать раннюю лысину.