Мой друг в лазарете без сознания, Чешуйчик, как оказалось, находится в конюшне при особняке Конрада Мелгарда, и ему нужно пару дней, чтобы оправиться после ранения. А Мушку из-за мерзкого Гордона Бьорна мне не видать, как своих ушей! К тому же Конрад, вернее, лорд Мелгард, вряд ли одобрит мое участие в бегах, пока Орден Кровавых Охотников все еще на свободе.
Судя по взгляду деда, он тоже его не одобрял.
– Сколько? – поинтересовался у меня. – Завтра же выпишу завтра чек на покрытие стипендии и выкуплю твоего Мушку.
У меня конюшни в Праети-Дирз, твои кайеры пока что побудут там. Что касается команды Академии… Если захочешь, ты сможешь бегать под цветами Вейсов на городских состязаниях, но к их Наездникам ты больше не вернешься.
– Не вернусь, – сказала ему. – Не хочу больше иметь никаких дел с Гордоном Бьорном.
– Вот и правильно, внучка! – согласился старый лорд. – Но я ему еще руки пообрываю! И вставлю их туда, откуда они у него выросли.
– Не надо, – покачала я головой. – Демоны с ним, пусть живет! Знаешь, Гордон оказался таким дураком, что я его даже простила.
К тому же, если бы не его ослиное упрямство, мы бы никогда с тобой не встретились… – И я бы сейчас не ехала в черной карете с коршуном по направлению острова Синэ, где находился его особняк.
Деду мои слова не слишком-то пришлись по душе, но он все же признался, что доля истины в них есть.
– Хорошо, – наконец, смилостивился старый лорд. – Пусть живет! Но я знаком с его отцом, так что сделаю тому внушение. Посмотрим, сможет ли его единственный отпрыск немного поумнеть.
Дарлин, а ты… Ты почему плачешь? – встревожился он.
– Потому что… Ты ведь не знаешь… – мотнула головой, разгоняя слезы. – Как только я приехала в Дайсу, я каждый день приходила в ту кондитерскую, чтобы на тебя посмотреть. Ты проезжал мимо в черной карете ровно без четверти двенадцать, направляясь в свой Парламент. А я сидела и представляла, какой ты на самом деле. Пыталась понять, почему отец всегда отзывался о тебе с такой враждой…
– И как, поняла? – полюбопытствовал дед.
"
"– Нет, – покачала головой. – Я так и не почувствовала никакой вражды. Наоборот, мне показалось, что ты так же одинок, как и я в столице. А потом прочла твое письмо. – Собиралась всхлипнуть, но не стала его расстраивать. – Ты должен знать, что я очень тебя люблю.
– Я рад, – отозвался он. – Очень и очень рад тому, Дарлин, что ты у меня есть! Но и ты должна знать, что ради тебя я бы пошел на все. На любые условия заговорщиков.
