А еще его руки – крепкие и загрубелые, привыкшие держать поводья и не чуравшиеся грязной, тяжелой работы в загонах.
– Я бы не отказался приехать в качестве твоего друга. – На губах капитана наездников появилась ленивая улыбка, и он смахнул с привлекательного лица длинную темную прядь. – Но, надеюсь, к этому времени мы продвинемся значительно дальше. – Неожиданно он попытался взять меня за руку, но я не далась. Отшатнулась, уставилась на него недоуменно. Впрочем, его это нисколько не смутило. – Вернешься – отправимся на прогулку по Королевскому Каналу.
Ты уже видела поющие фонтаны в квартале Доррет?
Ничего такого я не видела и занервничала еще больше.
– Ты что, приглашаешь меня на свидание? – спросила у него неверяще.
– Да, – отозвался он довольным голосом. – Что ты на это скажешь?
На это я собиралась поинтересоваться, куда он денет своих болонок – тьфу ты, блондинок, – пристально за нами наблюдавших со входа в конюшню. Внутрь они не заходили – похоже, тут не слишком хорошо пахло для их аристократических носиков!.
.
Но решила не рисковать. Не отказывать ему вот так сразу, иначе не видать мне Чешуйчика на гонках в Тамерсе! Поэтому согласилась на прогулку в квартал Доррет, про себя подумав, что позже найду способ от него отвязаться.
– Забирай своего ящера, – милостиво разрешил Гордон. – Я буду на стадионе, когда вы вернетесь. Возьму Мушку, погоняю его по дистанции, – и он повернулся к ящеру. – А ведь хорош же, зараза чешуйчатая!.. И как я раньше его не замечал?
– Еще посмотрим, во сколько мы вернемся и в каком состоянии, – бормотала я, очень скоро обнимая довольного Честера, который был рад меня видеть так же сильно, как и я его.
– Я очень соскучилась, радость моя! – сказала ему, и здоровенная зубастая «радость» забила по земле шипастым хвостом и оттопырила чешуйки, чтобы его почесали.
Собралась я быстро.
Седло поставила совсем простенькое, без фиолетовой окантовки и знака Академии Магии Дайсы, решив, что участнику непонятно каких бегов – мы еще посмотрим, что и к чему! – не стоит себя выдавать.
Поэтому захватила еще и повязку на лицо, которую надевали в Южной Провинции, когда приближалась песчаная буря.
Бега начинались в шесть вечера в катакомбах под Тамерсом, одним из рабочих кварталов Дайсы, где дома стояли деревянные, впритык друг к дружке, словно соты гигантского улья. Прорыли эти самые катакомбы в незапамятные времена адепты древнего и кровавого культа бога Анариса. Правда, и тот культ, и те адепты давно уже сгинули в жерновах времени.
