Чуть не треснуло очко!

Не говоря ни слова, Фима встал, достал из шкафа тюбик с кремом, смазал им сначала сервелат Жени, затем выдавил немного себе на очко. Затем Фима лёг удобнее для себя на спину и раздвинул ноги немного в стороны, согнул их и прижал к груди, приглашая Женю к действию. Женя пристроился у Фиминых булок, и начал вводить свой сервелат в дырку. Введя его наполовину, Женя навис над Фимой, опершись на обе руки, и начал вдувать в дырку дальше. Его сервелат проникал в Фимину дырку всё глубже и глубже, заполняя собой внутренности.

Вдув в дырку полностью, Женя остановился, как бы привыкая к новым ощущениям, а затем начал двигаться, и с силой долбил внутренности. Его движения взад-вперёд были сначала медленные, он полностью выводил свой сервелат из Фиминой дырки, а затем, направляя его одной рукой, снова вставлял и вводил до самого его основания, при этом его яйца бились о Фимины булки. Шланг Фимы начал реагировать на действия Жени, и уже был наполовину напряжён. С каждым разом Женя начал увеличивать темп движений, теперь он уже не выходил полностью, а оставлял в колечке только шляпу своего сервелата. Женины толчки стали резкими, как будто он хотел пробить в дырке новую дырку и прорваться дальше. С каждым толчком, его напор становился сильнее. Его глаза, не перестававшие смотреть на Фиму, были затуманены. От такого напора Фима начал громко стонать. Это, по-видимому, ещё больше завело активного Женю, его напор стал еже сильнее. Каждый толчок теперь сопровождался нецензурными словами и хлопками руками по булкам.

— Так тварь, получай, у, сука, кайф, давай тварь!

Неожиданно Женя вынул, и его сервелат был испачкан коричневым нектаром.

— Теперь стань раком, — скомандовал Женя.

Фима повиновался. Как только он встал на четвереньки, Женя одним сильным толчком вогнал свою долбилку в очко и продолжил с силой долбить. Фима чувствовал небольшую боль. Фима продолжал кряхтеть и стонать, а Женя сыпать матом. Стоя на четвереньках, Фима начал ему подмахивать, что вызвало у Жени бурю восторга.

Его напор не уменьшался.

— Давай, сука. Вот, молодец, ух ты! — орал Женя.

Теперь руки Жени были свободны, и он начал мять Фимины булки, при этом стараясь раздвинуть их как можно шире. Время от времени он шлёпал ладонями по половинкам и с каждым разом эти шлепки становились всё сильнее, и булки начали гореть краснотой от наносимых им ударов. Кровать под ними ходила ходуном, казалось, что она сейчас развалится, не выдержав такой скачки.