Чуть не треснуло очко!

Этот деревенский парень был невысокого роста, но с огромным отвесистым шлангом, который я наблюдал в бане. Вовка был взрывного характера, и когда входил в казарму, то ради прикола заставлял кричать команду: «Смирно!» Тех, кто не кричал, он избивал сразу же на месте. И вот я, стоя на тумбочке, вижу, как заходит Вовка. Если не крикну, то получу по морде, если крикну, то офицеры, находящиеся в канцелярии, объявят ещё пару нарядов. Думать было некогда, и я растерялся. Улыбнулся Вовке во весь рот, во все тридцать два зуба.

К моему удивлению, он тоже улыбнулся и, спросил меня, как меня зовут. Так начался небольшой диалог, который затем привёл к долгой дружбе и хорошему траху.

Оказалось, что наши кровати в казарме были почти рядом. Через два дня Вовка переложил меня на соседнюю с собой кровать, и я понял, что начинается другая страница наших отношений. Не было ни слов любви, ни прочих соплей. Ночью Вовка положил свою ладонь мне на булки, и я понял, что за дружбу надо платить.

Он подтянул ближе к себе мой зад. Я ждал, что будет дальше. Он намочил свой палец слюной и стал вставлять его в моё очко. Смочив достаточно моё очко, он приставил свой шланг и надавил. Я не успел испугаться, так как меня волновал больше вопрос о скрипучих кроватях, а не о боли, которой обожгло всё тело. Вовка понял, что скрипом мы разбудим всю казарму, встал и повёл меня в комнату досуга.

Положив меня на стол, Вовка просто раздвинул мои булки и всунул между них по самые помидоры, ещё раз предварительно смочив всё слюной.

Было больно и страшно, что кто-то может войти в комнату досуга, хотя и была ночь. Вовка пердолил меня минут десять и обильно брызнул на мои булки молоком. Даже поцеловал при этом в щёчку.

С того времени Вовка имел со мной отношения в неделю по три-четыре раза в разных местах. И эти наши встречи был настолько рядовым событием — вставил-вынул, что это скоро превратилось в какую-то банальную привычку.

Но видимо, где-то прошёл слух, что Вовчик состоит со мной в тесных отношениях.

И на моём небосклоне появился сержант по имени Ахмед. Вот Ахмед был более изобретателен в шлифовании. Он был кладовщиком на складе красок и жил вне казармы. Его жильё было хорошо, в бытовом плане, обустроено. Кровать была большой и удобной. Я пришёл к нему за краской. Он просто позвал меня в свой вагончик и уложил на кровать. Я все понял. Разделся. И Ахмед начал пердолить меня долго, и часто менял позы.