Чуть не треснуло очко!

Зашёл разговор о Давиде, и Артур рассказал, что у того дома неприятности — его родители отбиваются от разгневанных родителей девок, которых Давид оприходовал за год учёбы в Ереване. Так, облом опять, железный натурал Давид мой. Стали дальше с Артуром болтать о мамах да папах, семейных отношениях, детях и вдруг расчувствовавшийся Артур сзади обнял меня за шею сидящего, головой к голове прижался и говорит:

— Вот жили бы мы с тобой, детишек бы завели много!

Я обалдел от неожиданных объятий и от темы разговора:

— Артур, а откуда детишки-то возьмутся?

Тот засмущался, присел на соседний стол.

Я подошёл к нему вплотную, встал между ног и крепко обнял. Вдохнул запах его волос, почувствовал тепло тела, легонько подул в ушко, гладил по шее, открытую между чёрными волосами и воротником, руками поглаживая его широкую спину. Артур носом зарылся мне между плечом и шеей, его руки робко и несильно обняли меня. Мне много было не надо, всё набухло моментально, и я сладко заныл. Артур почувствовал это и вздрогнул, отстранился от меня и посмотрел недоумённо.

— Ты чего, Артурчик?

— А… Это… Почему у тебя?

— Ну, я же живой человек, ты мне симпатичен, вот у меня и произошло палкостояние. А ты, что, ничего не чувствуешь?

Не дождавшись ответа, я с силой провёл рукой по его телу от шеи по груди и животу к канату. Да, шланг его стал большим, это точно, вон какой здоровый и упругий. Артур весь напрягся.

— Артур, ты что, никогда не делал с этим ничего?

Опускаю подробности расспросов, он оказывается никого и никогда не распечатывал, а про то, что мужчины могут общаться теснее, чем обычно, он естественно даже не догадывался, да и самоудовлетворением он занимался как-то подпольно, без рук, с помощью как бы случайных подушки и матраса.

Во время разговора я времени не терял, лапал его бёдра, не забывая о его шланге, постепенно расстегнул его штаны, залез в прорезь кальсон и добрался до его мешочка. О, какие они были огромные, его яйца в мешочке, заняли всю ладонь! Я мял его мешок, одновременно потирая пальчиком его канат, второй рукой пытался гладить шланг. Затем я резко опустился на колени и стянул с Артура штаны с кальсонами полностью, он уже не сопротивлялся.

Боже, какой это был вид! Шланг был обрезанный, сантиметров двадцать, довольно толстый, с крупными тёмными выпуклостями, с блестящей от смазки шляпой, он изгибался красивой дугой. Большие лохматые яйца были сильно подтянуты, абсолютным кругом завершая потрясающую картину.