Чуть не треснуло очко!

Дядя Игорь с ней уже давно трахлся, точнее сказать, что трахала она его, одевая трусы с пластмассовым сервелатом из латекса более известным как страпик, хотя эта женщина с огромной радостью отсасывала у дяди Игоря, давая ему побрызгать много раз за уютный вечерок. Обычно данный акт происходил так: дядя Игорь садился в своё кресло, накрывался пледом, затем под плед засовывала голову жена коллеги и начинала трахать, в это время дядя Игорь закрывал глаза и представлял себе какого-нибудь красивого парня.

Не забывал наш дядя Игорь и про молодёжь, бездомного восемнадцатилетнего паренька, который часто наведывался на работу к дяде Игорю за подачками.

После чего, дядя Игорь увозил паренька в ближайший лес, где паренёк с радостью сосал у дяди Игоря, глотая молочко за булку хлеба и жвачку. Но так как зад у паренька было не распечатан, дядя Игорь трахал паренька между сомкнутых ног, но и про рот не забывал естественно, который был уже развит не по годам.

Вот так наш добрый дядя Игорь помогал отбросам общества совсем не загнуться, в том числе кормил их вкусным йогуртом собственного производства, разрабатывал их дырки, а также, царапал спины, когда испытывал высокие чувства.

За это его любили многие, в том числе и женский пол, правда, безответно.

Были также красивые парни-натуралы, которые часто прогуливались мимо ресторана «Ромашка», дядя Игорь рвал на себе волосы, что ему так и не удалось вдуть им. «Были бы вы пидовками, с вас бы толку было намного больше!», — так дядя Игорь кричал вслед красивым натуралам с крыльца ресторана во время перекура.

Была у дяди Игоря, другая нежная около ресторанная любовь. Они встретились неподалёку от ресторана, в небольшом перелеске в пятистах метрах от опушки, где друг друга в потные летние ночи трахали посетители ресторана. Стоит сказать, что около этой опушки несколько лет назад промышлял знаменитый местный уважаемый сексуальный маньяк Борька Мочалкин, который очень любил ломать целочки несносной молодёжи.

Но стоит ему отдать должное, трахал молодёжь он только в попу, ни в рот, ни в пилотку он никогда не совал. И целочки ломать он научился аккуратно, ни одного экземпляра за свою карьеру не порвал. На допросах следователя при вопросе, почему ты ни кого никогда не трахал в рот и в пилотку, он отвечал, что панически боялся, что граждане у него могут съесть или рассосать во рту его волосатую конфетку, а пилотка была слишком широка для его тоненького сервелата.