Чуть не треснуло очко!

Какой же ты будущий мужик, если боишься, — разочарованно зевнул дядя Игорь.

— Я не боюсь! Ты не думай.

— А вот мы сейчас проверим, — говорит дядя Игорь и крепко сжимает его в своих объятиях. — Больно?

— Люблю таких сильных парней, как ты. Хочешь дружить по-настоящему?

— Да! — задыхается от счастья Генка. По правде говоря, он не знает, как могут дружить взрослый мужчина и восемнадцатилетний парень. Но ему всегда хотелось иметь настоящего друга — сильного и доброго, с которым можно было бы говорить на равных, такого, как этот дядя Игорь.

Он совсем не зазнаётся и ещё позволяет на нём лежать.

— Сосни меня, — просит дядя Игорь.

— А разве друзья сосутся? — удивляется Генка. — Целуются тёти с дядями.

— Если друзья настоящие, они тоже сосутся.

— Самые-самые настоящие?! — уточняет Генка.

— Ну да, — нетерпеливо говорит дядя Игорь, — если ты, конечно, не против быть самым-самым.

— А ты? Ты не против?

— Я же позволил тебе лечь на меня. Такое только очень близким друзьям позволяют.

— Я хочу быть твоим другом, сильно хочу! — признаётся Генка и прикасается к губам дяди Игоря.

— Ещё, — заплетающимся языком просит дядя Игорь, — пожалуйста, ещё. Я сильно хочу быть твоим другом.

И снова Генка прикасается к его губам. И тогда дядя Игорь, не выпуская его губ, переворачивает Генку на спину и осторожно подминает под себя.

— Тебе не больно? — шепчет он.

— Нет. Ты не слишком тяжёлый.

— Вот и хорошо. А теперь угадай, чего я больше всего на свете хочу.

Ты айфон и компьютерные игры. А я?

— Не знаю, — Генка ещё не успел подумать, чего может хотеть такой взрослый дядя от него, как услышал:

— Покрывать тебя цветами всего.

— Но ты и я, мы и так это делаем.

— Какой ты ещё глупый. Я же сказал, всего!

Генка и не заметил, как дядя Игорь стянул с него спортивное трико и теперь жадно покрывает цветами те места, которые ещё минуту назад скрывали трусики. Язык Генки оказывается во рту дяди Игоря. Ему щекотно и немножко стыдно.

Но если его друг так хочет. Разве он может ему отказать? Между тем, шланг его уже так набух, как это часто случается по утрам, когда Генке хочется отлить. В такие минуты отросток становится твёрдым-претвердым, и раза в два больше, чем обычно. Вспомнив об этом, Генка испугался: если он не выдержит, то может отлить прямо в рот другу и тогда их дружбе конец.

— Не надо, — просит он. — Тебе разве не противно? Шлифуй лучше в губы.