Чуть не треснуло очко!

— Мни их вот так, — показал дядя Игорь. — Мне будет приятно. Пожалуйста, дружок! Это два лучших друга волосатого шмеля, прямо как мы с тобой.

И Генка начинает послушно мять эти тяжёлые яйца. Ему не терпится узнать, что находится в этих шариках. Уж не этот ли странный кисель? И для чего они вообще нужны парням и дядям? Может, для того, чтобы их мять? Между тем дядя Игорь качал своим сервелатом с такой быстротой, что Генке казалось, будто набухшая конфета постоянно находится в его горле. Потом дядя Игорь на секунду замер, вот он уже изогнулся и так резко качнул передом, что весь его сервелат целиком вошла в широко раскрытый рот Генки.

И тут же хлынул густой поток этого странного киселя. Дядя Игорь застонал громче прежнего. Вскоре этот стон перерос в жуткий вопль и закончился то ли коротким вскриком, то ли всхлипом. Дёрнувшись в последний раз, словно в эпилептическом припадке, он затих. Генка, уже не ожидая команды, глотал последние, убывающие порции молочной жидкости, будто делал это каждый день много лет кряду.

— Ты устал, дружок? — хрипло говорит дядя Игорь, вынимая из онемевшего от неустанной работы рта мягкий и сразу уменьшенный вдвое сервелат. — Это ничего. Так только в первый раз бывает, потом привыкаешь.

— Вкусная у тебя конфетка! Тебе хорошо? — спрашивает Генка, едва двигая челюстями и с удивлением разглядывая порозовевшее лицо дяди Игоря.

— Очень. Спасибо тебе. Ты меня здорово выручил. Я очень хочу с тобой дружить. А ты?

— Да, — не слишком уверенно отвечает Генка. — А по-другому как-нибудь можно дружить, без волосатого шмеля, — на всякий случай уточняет он.

— Можно, — усмехается дядя Игорь, — Конечно же, можно, — повторяет он с затаённой мстительной тоской в глазах, — но не сейчас, а когда подрастёшь. А пока, лучше так, если ты не против этого.

— Я согласен, — вздыхает Генка. — Может это моё призвание, а я об этом только сейчас узнал.

Генка пожимает худыми плечами. Дядя Игорь нежно привлекает его к своей груди и целует, укладывая его голову со светлыми, как тополиный пух, волосами на плечо.

И сквозь тонкую футболку Генка слышит, как гулко бьётся сердце дяди Игоря.

Дядя Игорь понимал, что пользоваться парнем он может достаточно долго, однако, надо чтобы никто об этом ничего не узнал, так как этот проворный волосатый шмель имеется не только у него в этом городе.

— Скажи, а что это за кисель такой выливался из твоего шланга? — не выдерживает Генка.

— Эта начинка. Молочная начинка, — машинально отвечает дядя Игорь.