Чуть не треснуло очко!

Хорошо, я сам у тебя отсосу?!

Антон прямо обалдел от такого, и, конечно, согласился. Антон достал свой, давно в боевой стойке, сервелат, вся шляпка которого была в смазке, Андрей Борисович взял его в руку и, начав его мять, со словами: «Ух, ты, у тебя какой!» стал его сосать, сильно причмокивая губами, что ещё больше возбудило фантазию Антона. Антон попросил его на время остановиться и раздеться, что они с радостью и сделали.

Антон быстро разделся, сел на край кровати и стал смотреть, как Андрей Борисович раздевается.

Яйца Антона набухли, со шланга текла смазка. Андрей Борисович разделся до трусов, а Антон в это время сидел, поглаживая своего дурашку, сквозь дядины трусы было отчётливо видно, что бухгалтерский сервелат уже тоже в полной готовности, он подошёл поближе, так что его сервелат оказался напротив рта. Антон медленно стал стягивать трусы с Андрея Борисовича и, наконец, его сервелат выпрыгнул из них. Сервелат был среднего размера, шляпка была оголена и вся в смазке, а яйца были как у быка — очень большие.

Антон взял его сервелат в руку, лизнул языком шляпу, постепенно переходя к яйцам и начал их тоже тщательно вылизывать. Андрей Борисович принялся стонать и умолять, чтобы Антон не спешил, а то получит заряд молока в лицо раньше времени, Антон остановился и лёг на кровать. Андрей Борисович лёг сверху Антона между ног, они стали играть мётлами. Антон почувствовал, что Андрей Борисович трёт свою шляпу об его зад и вот-вот вдует туда, он догадался и сказал, что просто вытирает смазку, чтобы потом было легче вставить ему в зад, Антон лежал и балдел от кайфа.

Антон сказал, чтобы он продолжил ему сосать, а Андрей Борисович спустился ниже и взял у Антона в рот, Антон схватил его за уши и начал вдувать ему в рот, а ногой гладить его яйца.

Антон почувствовал, что сейчас закончит и попросил Андрея Борисовича сунуть в его очко палец, так как очко было хорошо смазано, и он легко туда вошёл пальцем. Андрей Борисович только и успел сделать одно движение пальцем, как Антон брызнул ему из шланга в рот мощной струёй молока.

Но пик наслаждения не проходил, а только усиливался. Антон сказал, что пора ему разрядиться, встал раком, широко раздвинув булки, Андрей Борисович сразу встал сзади и смело начал работать языком, вылизывая зад Антона. Антон стонал от кайфа, а Андрей Борисович уже водил головкой сервелата по дырке зада Антона и постепенно всунул туда свой сервелат до самых яиц.