Чуть не треснуло очко!

У нас с детства приучают быть хамом, и ты сам об этом прекрасно знаешь. И на хамство, надо отвечать хамством. Пусть не лезет не в свои дела, праведница гребаная! Она не знает, что мы с тобой испытываем друг к другу, и ни ей нас с тобой судить. Она ни чего не понимает, в тех чувствах, которые обычно таятся в глубине сердца, это любовь к близкому человеку.

— Наверное, ты прав, — сказал Сергей. — Мне следовало бы выбросить всё это из памяти, и, возможно, я продолжаю думать о тех событиях лишь потому, что я тебя любил, как самое дорогое на свете.

Я не могу забыть то время, когда мы были с тобой вместе! Пойми Игорь, в тебе есть что-то, зовущее мужчину к любви. От тебя словно исходит зов: «Люби меня!» После того как я уехал из Колоссибирска от тебя, я пережил тяжёлые минуты.

Угрюмо сказав это, Сергей, сам не зная почему, впервые за всё время разговора, попытался отвести от дяди Игоря взгляд.

Хотя дядя Игорь и не желал себе в этом признаться, но ему было приятно узнать, что Серёжа всё ещё любит его.

— Игорь, порой мне кажется, что к тебе прикованы взгляды всех парней, и все они страстно тебя желают.

— Серёжа, ты преувеличиваешь мою власть над молодыми людьми.

— Вовсе нет, мне ли не знать, как твоя власть велика над молодыми парнями? Скажи, кем для тебя был твой однокашник Кирилл? Ты его ты совратил. Я точно знаю, что он был твоим любовником, не так ли? Пусть даже под угрозой шантажа и не по своей воле. Ваши отношения, бросались в глаза всем, вы даже не скрывали их.

Весь наш микрорайон был свидетелем ваших любовных дел!

Затем Сергей неуклюже бухнулся на колени, и снял со своего пальца перстень в виде мальтийского креста с сапфиром, и протянул его дяде Игорю. Дядя Игорь, облагодетельствованный, избалованный судьбой мужчина, отныне хозяин своей судьбы, забрасываемый отовсюду предложениями, которые исходили от мужчин разного возраста. Сейчас впервые за много лет почувствовал, что его любят по-настоящему.

Дядя Игорь вздохнул, и покачал головой.

— Серёжа прости, но я не могу принять этот перстень, прости меня, пойми это.

Сергей опустил голову, скупая слеза покатилась по его щекам. Он поднёс ладонь к глазам, и как маленький ребёнок их вытер. — Тогда просто прими этот перстень, как память о том, что мы с тобой когда-то очень давно любили друг друга.

При этом напоминании дядя Игорь вздрогнул, и тяжко вздохнув, посмотрел на Сергея. Он, что-то хотел сказать Сергею в ответ, но промолчал.