Просто говори, что ты меня не любишь. Сейчас! И разбегаемся.
— Я тебя ненавижу! — вдруг закричала я и грудную клетку обвила колючая проволока, смазанная ядом.
— Таня, просто скажи и не будем тратить время друг друга. Я однажды уже тебя терял. Переживу и сейчас.
— Я…
— Так?
— Я тебя…
— Угу…
— Я тебя не…
И тишина, наполненная страхом перед обозримым будущим, в котором буду только я и он. Никаких нас. Никогда.
— Это же так легко, Тань. Просто скажи, что ничего ко мне не чувствуешь. Просто разбей мне сердце. Не бойся, я его склею.
А потом подарю кому-нибудь другому. Ты же этого хочешь?
— Заткнись, — откровенно огрызаюсь я.
— Хорошо. Договор. Я молчу — ты идешь со мной. Идет?
— Нет.
— Тогда выходи из машины.
— Что?
— Выходи, Таня, — цедит, неожиданно подаваясь ко мне, — не будем больше тратить время друг друга.
Очень близко. Наши губы почти соприкасаются. Обмениваемся жарким дыханием и электричеством, что в промышленных масштабах продуцирует наша нервная система.
Воздух трещит. Действительность плавится.
Отворачиваюсь. Берусь за ручку. Выхожу из машины, начиная жадно хапать воздух.
Вот! Я это сделала!
Но страх уже парализовал. Я жалкая марионетка в руках виртуозного кукловода.
И Марк тоже выходит из автомобиля. Открывает багажник, достает из него небольшой чемоданчик, а затем идет, смотря прямо перед собой.
Будто бы я уже испарилась чудесным образом. Будто бы больше ему не нужна.
Задерживаю дыхание, трясусь как лист осиновый, смиряясь со своим выбором. А через мгновение выдыхаю, потому что Марк по ходу своего стремительного движения крепко берет меня за руку и ведет за собой.
И я не могу сопротивляться. И не спрашивайте меня почему. Я просто жду, что Марк окончательно расставит для меня все по своим местам, потому что сама я, по всей видимости, чересчур перестрессовала и не способна уже мыслить логически. Таю, где надо быть тверже промерзлых льдов Арктики. И неприступна, где требуется уже подписать мирный договор.
Я запуталась.
Меня слишком часто водила за нос эта суровая реальность.
Я боюсь верить в чудо. Я вся — есть сплошной страх перед будущим.
И вот уже мы стоим перед высоким трапом. Мне нужно подняться на борт самолета, а еще участливо улыбнуться молодому мужчине и девушке, стоящими перед нами и одетыми по форме. Марк тут же достает два загранпаспорта и передает их на проверку.
— Это мой? — шепчу я, впадая в шоки.
— Твой.
— Откуда?
— Как откуда, Тань? — улыбается мне по-мальчишески легко, — Из паспортного стола.
