Зачем он завел эту непонятную мне игру? Мне намного больше нравилась та, где мы ненавидели друг друга. А теперь вот, что мне делать? Как пережить еще одиннадцать месяцев рядом с ним?
Столько вопросов и ни одного ответа. Хоть стреляйся, а-а-а…
Но только часы пробили шесть вечера, как я тут же сорвалась с места, заталкивая в сумку свои вещи. А потом в ужасе вздрогнула, потому что из своего кабинета в огромный опенспейс вышел Хан и, прищурившись, поманил меня указательным пальцем к себе.
Ага, а то я дура набитая!
Развернулась и торопливо припустила в сторону лифтов, проталкиваясь сквозь уже приличную толпу народа.
Если не успею втиснуться в кабинку сейчас, то мне крышка. И нижнему белью, что сейчас на мне надето, тоже. Вангую!
Оглянулась и пискнула от паники.
Ой-ой, мамочки! Мой босс, сурово насупив брови, поперся за мной, лавируя между своими подчиненными. Еще немного, и он схватит меня за шкирку, а потом потащит в свой кабинет. А там…"
"И от этой мысли я буквально подпрыгнула на месте, а потом каким-то чудом просочилась в уже закрывающуюся лифтовую кабину, забитую почти под завязку.
Мгновение, и двери закрываются, отделяя меня от Хана и его глаз, что сверкали недовольными искрами.
Несколько десятков этажей вниз, и я вывалилась наружу, порывисто пробираясь к выходу из офисного здания. Выбегаю на улицу и несусь к стихийной парковке у самой дороги, но знакомой красной Теслы не вижу и начинаю дико нервничать.
Мне нужно убираться отсюда! Немедленно!
Вытаскиваю телефон из сумочки и набираю номер Гордеева.
Тот отвечает сразу же:
— Я на подъезде.
— Блин, у меня хвост. Давай быстрее.
— Отрубим твой хвост, не ссы!
И отбивает звонок, а я оглядываюсь. А затем в ужасе делаю шаг назад. Ко мне приближается Хан. Неторопливо. Уверенно. Решительно.
— В догонялки будем играть, да, Тань? — подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк.
— Если говорить откровенно, то мне бы не хотелось вообще играть с вами в игры, Марк Германович, — выпаливаю я.
— Какая потрясающая ложь, — усмехается.
— Какое поразительное эго, — качаю я головой.
— Поужинаем?
— Нет.
— Перейдем сразу к десерту?
— Не хочу повторяться, но…
— Да перестань, — пытается перехватить мою руку, но я снова отступаю от него, а потом слышу до боли знакомый голос.
Спаситель мой!
Стасичка!
— Тань!
Оборачиваюсь и улыбаюсь ему во все свои тридцать два зуба. Счастлива до безумия. А он стоит, привалившись бедром к своей красной ракете, и улыбается мне в ответ.
