А там взошла на борт белоснежной изысканной яхты, тотчас же выпадая в осадок."
"— Ничего себе, — пробормотала я, осматривая верхнюю палубу и уже накрытый на ней столик на двоих.
— Нравится?
— Очень, — выдохнула я и шагнула к столу, куда меня уже повел Марк.
Это была яхта на восемь персон, с просторными светлыми салонами, каютами и комфортабельным флайбриджем. И она скользила по тонущей в сумерках столице, подсвеченная лишь светом свечей на нашем столе и миллионом гирлянд, украшающих корпус судна.
Тихая музыка, игристое вино, изысканная кухня и самый красивый мужчина на свете напротив меня.
Боже! Ну, что я здесь делаю?
А Марку будто бы только это и надо было. Он задавал мне кучу вопросов, заинтересованно выслушивая мои ответы и все время нежно улыбался, пытаясь очевидно навсегда растопить мое глупое сердце, даже не подозревая, что оно уже давно принадлежит ему одному.
И я под этой мастерской термической обработкой даже не заметила, как пролетело два с лишним часа.
— Ты словно натянутая струна. Я делаю или говорю что-то нее так? — вдруг резко сменил тему Хан и пристально всмотрелся в мои глаза.
— Нет! Все прекрасно, просто…
— Что?
— Просто я не понимаю, что ты во мне нашел, — пожала я плечами и выпалила как на духу.
— Я нашел в тебе не что-то, Таня. Я нашел в тебе все.
И от этих слов я буквально за секунду растеклась лужицей у его ног. А Марк только встал из-за стола, подошел ко мне, приподнимая меня со стула, и повел на мягкие кожаные диванчики, где мы уселись и принялись рассматривать мегаполис, страдающий от бессоницы.
И его руки неспешно скользили по моим рукам, чуть приобнимали за талию, касались обнаженных колен, а потом наконец-то успокоились, когда наши пальцы переплелись.
— Дай мне шанс, Таня. Всего один, я не подведу тебя, — шептали его губы, едва прикасаясь к мочке моего уха.
А я млела. И ничего не соображала.
— Я так хочу быть с тобой. Всегда! Слышишь? — лизнул он мою шею и замычал, чуть прикусывая нежную кожу.
— Да, — охнула я.
— Девочка моя, — практически накинулся Марк на мои губы, но я успела увернуться, помня наставления Нинки.
Да только Хану будто бы и дела не было. В одно движение он с нажимом провел руками по моим бедрам, задирая на мне мое платье-футляр, а в следующее, уже подхватил и усадил меня верхом на свои колени.
— Марк! — пискнула я.
— Да? — обрисовал он ладонями мои ягодицы и резко дернул на себя.
А я зашипела, чувствуя, как между ног мне упирается что-то большое, горячее и чертовски нетерпеливое.
