— Доброе утро, красавица, — шепчет Хан.
— П-ф-ф, красавица, — фыркаю я и тут же тихо вскрикиваю, так как Марк резко поворачивает меня к себе.
— Красавица, Тань. Вся! Везде!
— Угу.
Ухмыляюсь скептически я и прикрываю глаза, но уже спустя секунду удивленно их распахиваю, так как Марк взял мою ладонь и положил ее на свой твердый и горячий член.
— Господи! — хотело было я отдернуть руку, но он не позволил мне сделать этого.
— Посмотри, что ты делаешь с нами, Таня. От твоей красоты нас обоих штырит и колбасит, — и принялся медленно двигать рукой, показывая мне, что именно я должна делать.
Стыдно. А еще восхитительно! Потому что под моими пальцами с каждой минутой он все больше твердел, а дыхание Марка становилось рваным и хриплым.
— Тебе…тебе нравится? — осмелилась спросить я.
— Нравится? Да я об этом мечтал с первой нашей встречи, Тань…
А меня от его слов и всей этой ситуации словно кипятком окатило. Изнутри. И снаружи тоже. И я почувствовала, как между ног меня скрутило жаркой и сладкой судорогой, соски заныли и все тело словно задрожало в нетерпении.
И конечно же мое состояние не осталось незамеченным для самого виновника всего этого безобразия. А потому он тоже принялся трогать меня самым бесстыдным образом, пока я не поняла, что уже преступно мокрая и готовая на все.
— Таня, я так тебя хочу, — шепчет сбито.
Сглатывает. Веки подрагивают. Весь взвинченный.
А мне страшно, что опять будет адски больно. И сразу все возбуждение как рукой сняло.
Меня даже затрясло от перспективы, что он вновь в меня войдет своим этим здоровенным членом.
Ужас!
— Но…
— Я аккуратно, — и поворачивает меня спиной к себе.
— Марк, — откровенно паникую я.
— Тише…
— Не надо, — пищу я, а он уже водит членом по мокрым складочкам, чуть приподняв одну мою ногу.
— Надо, очень надо, — чувствую, что раскаленная головка ныряет в меня и обмираю, приготавливаясь к жгучей боли.
— Ай, ай…
— Давай, расслабься чуть-чуть, Таня.
Для меня, для него…
— Нет, — прикусываю губу, а затем удивленно выдыхаю, когда он делает небольшой толчок.
— Да…
А потом еще один и еще, пока его пальцы порхают на клиторе. И глаза мои закрываются, потому что я чувствую так много всего — легкое жжение, а еще распирание изнутри и сладкие волны удовольствия, что жидкой лавой растекались по моим венам. Пока я окончательно не сошла с ума.
Мне так остро. Мне так запредельно.
