О том, как я потеряла стыд…
Таня— Тань! Танюха! Татьяна Юрьевна, черт тебя раздери! — вырывает меня из сна голос моей закадычной подруги.
— А-а? — вздрагиваю всем телом и разлепляю я глаза, осоловело смотря по сторонам и решительно не понимая, что происходит.
— Бэ! — рычит Ковалева.
— Ты на кой, спрашивается, разбудила меня, женщина? Мы что, горим? — бухчу я, переворачивая подушку прохладной стороной, а потом снова заваливаюсь на нее и блаженно выдыхаю.
Так по кайфу! Прохладно…
Ведь тело странно ломит, и вообще в комнате что-то неприлично жарковато.
— Вот так значит? Я ее тут от кошмаров спасла, а она морду воротит, неблагодарная…
— Кошмаров? — приоткрыла я один глаз.
— Кошмаров!"
"— Какая содержательная беседа у нас с тобой выходит с утра пораньше, но давай перенесем ее на более позднее время, — снова пытаюсь ухватить дрему за хвост.
— Кошмаров, Тань, — бухтит Нинка, и я прямо вижу, как она обиженно надула губы.
Снова открываю глаза, и точно — сидит, словно надутый ребенок, хорохорится.
— Ну че там? — сдаюсь я и переворачиваюсь на спину.
— Че, че… Стонала, будто тебя режут, и все повторяла как заведенная: «Марк, не надо. Марк, отпусти…».
Ля, какие веселые истории!
Внутренности моментально обварило кипятком да так неожиданно и сильно, что пришлось судорожно стиснуть бедра. А потом медленно прикрыть глаза и беспечно улыбнуться подруге, чтобы не выдать себя с головой. Чтобы она не увидела в моих бесстыжих глазах даже намека на то, что я позволила вчера с собой сделать.
— Вот же мерзость какая! Даже во сне мне покоя не дает, гадкий тарантул! — пожала плечами и показательно вздохнула.
— Что он тебя там пытал, Тань?
— Где? — ужаснулась я.
— В кошмаре твоем, ну!
— А-а-а, ну да пытал, Нин, — кивнула я и снова откинулась на подушку, прижимая руку к неистово колотящемуся сердцу.
И в этот самый момент картинки сновидений, словно яркие грани калейдоскопа, завертелись в моем сознании. Зачем мои замшелые мозги решили все это прокрутить во снах еще раз — черт его знает! Но, Боже, да, это случилось! Снова.
Как наяву.
Я. Он. Чертов стол…
Так, стоп!
— И как пытал? — никак не могла угомониться подруга, а с ней и услужливые воспоминания усиленно бомбардировали мои мозги.
Поцелуи. Прикосновения. Толчки.
— Лишил премии на полгода, Нинусь, — проскрипела я и накрылась подушкой с головой.
— Извращенец! — зарычала подруга, а я ухмыльнулась, искренне соглашаясь с такой формулировкой.
