Чувства в клетке

Как пробралась, почему не видел никто, хрен его знает. Набрал Алекса, обложил матом за херовую работу, приказал записи со всех камер поднимать и снова землю рыть. Потом записку нашел на столе. Открыл. И вниз все рухнуло.

""Не ищи меня, и сердце не рви. Забудь. Ты меня похоронил много лет назад. Пусть так и будет.

Хочу, чтобы запомнил меня, как в ту ночь у костра. Веселой, смеющейся, чистой. Помни ту девочку, храни в сердце. Она любила тебя сильнее жизни, светлой, яркой любовью. И сердце у нее было доброе.

Я тебя простила.

Не виню больше. Не держи меня, отпусти. Я тебя давно отпустила.

Будь счастлив за нас двоих. Ты сможешь. Я верю.

Прощай.

Твоя М.""

Вот так. Попрощалась, значит. А сама куда? Неужели… нет. Она сильная. Не должна просто так из жизни уйти. Хотя… Страшно думать. Опять эти мысли одна хуже другой. Вдруг стук в дверь. Сердце подскакивает. Хотя понимаю, что это не может быть она, но ничего не могу поделать. Все равно открываю дверь с надеждой. Нет. Это всего лишь Зульфия. Нашла меня. Зачем?

— Амин, я хотела поговорить.

— Заходи."

"— Что с девочкой этой? И кто она тебе? Я не спала всю ночь. Все думаю о ней. Расскажи.

— Проходи, няня. Садись. Расскажу, — понимаю, что мне самому это нужно. Поделиться с кем-то. А няне я всегда доверял больше, чем матери. Мы садимся на диван. Какое-то время просто молчим. Няня смотрит на меня нежно, а я собираюсь с мыслями, сижу, откинув голову на спинку, устало закрыв глаза. Потом выдаю сразу.

— Это был мой ребенок, — на няню не смотрю, слышу только пораженный вздох.

— Но как?

— Вот так, — рассказываю всю историю. Кратко, но суть она понимает, как никто. Потому что помнит то время. Тоже боялась за меня, тоже пыталась из болота вытащить. Предостерегала. Предупреждала, что Барон страшный человек. Только тогда уже поздно было.

— Как ты оказалась там? Ты же с Зухрой всегда на ножах была? — задаю вопрос, который гложет все это время.

— Случайно, — отвечает няня. — В доме Зухры тогда праздник был. Ее юбилей. Много гостей и родни приехало поздравить ее.

Пришлось и мне. Тогда мы еще как-то общались. В разгар праздника я ушла от всех, пошла на задний двор собак покормить и услышала, что кто-то кричит и стонет в сарае. Там замок висел, но через щель видно было. Девушка там кричала, Марина твоя — Зульфия вздыхает тяжело, а меня трясёт. Каждое слово — как нож в сердце. А няня продолжает. — Я сразу поняла, что рожает она. Жалко ее стало безумно. Худая, грязная. Как она кричала, до сих пор помню.