Чувства в клетке

— О-о-о, — тянет она, кладя руку на каменный член, зря только она принимает это на свой счет, совсем не ее аппетитные формы привели меня в боевую готовность, но что поделать. Все мысли только рядом с этой сучкой. Надо выбираться за ней. Поэтому шепчу блондинке на ухо:

— Хочу тебя трахнуть, но не здесь. Я не любитель коллективных забав.

— Как скажешь, сладкий! Сегодня все для уважаемых гостей.

Она хватает меня за руку, и тянет к двери, за которой недавно скрылась Марго с этим упырем. Дверь, оказывается, ведет в коридор.

Девица тянет меня дальше по коридору, замирает у одной из дверей. Только уединяться с ней у меня нет желания, поэтому я прижимаю ее к стене, и начинаю целовать в шею. Она обвивает ногой мое бедро, постанывая и прося большего. Я же сканирую коридор, пытаясь понять, за какой из дверей может быть эта сучка. Блондинка ногой толкает ближайшую дверь, пытаясь затащить меня внутрь, но тут в коридоре появляется та, которую я ищу.

Марго останавливает на мне свой зеленый взгляд, зло усмехается.

Потом подходит, отталкивает блондинку и говорит:

— Пойди, погуляй, девочка.

— Иди, гуляй сама, не хочешь скакать на жирных уродах? Красавчик выбрал меня, — договорить фразу она не успевает, Марго толкает ее в открытую дверь номера, а потом я даже не успеваю понять, что она сделала, но блондинка оседает на пол без сознания. Марго перешагивает через нее и затаскивает в номер меня. Я хватаю эту дрянь, которая мне уже все нервы вытрепала, прижимаю к стене и впиваюсь в ее алые губы. Наш поцелуй лишен нежности, я кусаю ее, она отвечает тем же.

У меня в крови кипит злость и ревность на эту заразу. Кажется, наши чувства взаимны.

— Прости, что помешала, — ехидно шепчет она.

— Ничего. Я переживу. А как там бородатый толстячек? Ублажила уже?

— Ага. Умаялся, теперь отдыхает.

— Что ты задумала? Говори быстро! Я не собираюсь тут подыхать.

— Так беги! Какого ты вообще приперся?

— Тебе умирать тоже рано. А я приперся, чтобы спросить важную вещь. Ты уверена, что родила дочь? — она замирает в моих руках, потом цедит сквозь зубы:

— Да!

— Уверена на сто процентов? Это очень важно! — еще раз уточняю я.

— На 1000! Какого хрена ты спрашиваешь?

— Значит, еще не все потеряно, потому что Зульфия похоронила мальчика, — она начинает тяжело дышать.

— Как?

— Вот так. Она рассказала мне вчера.

— Значит… — шепчет она.

— Значит, выбираться надо и быстро. А потом разберемся.

— Не выйдет, — говорит она, — здесь все заминировано.

— Как?

— Вот так.