Чувства в клетке

Василий Николаевич фактически заменил мне отца, которого у меня никогда не было. Да, я годилась ему во внучки, особенно если учесть, что близко знала его дочь. Мы с ней вместе находились какое-то время в неволе, ее тоже похитили и продали в рабство. Отец разыскивал ее много лет, но безуспешно. И только когда я сама смогла выбраться из ада, вспомнила и про подругу. Она рассказывала об отце. Я нашла Василия Николаевича и поведала все, что знала. Мы вытащили Машку, только поздно было. Она уже была тяжело больна. Хорошо, хотя бы последние месяцы провела дома рядом с любимым отцом.

Василий Николаевич не на долго пережил дочь. Он тоже был болен, а смерть единственной дочери подкосила его окончательно. Для меня он стал почти как отец. Свое состояние он хотел завещать мне, но это могло породить споры. Он посчитал, что проще нам с ним оформить брак, чтобы все перешло мне по праву. Так и случилось. Я очень благодарна этому человеку и не только за безбедное будущее. Василий Николаевич научил меня многому, помог адаптироваться к мирной жизни, а я отблагодарила их с дочерью, чем могла. Он хотел, чтобы его деньги помогали таким же, как я и его дочь выбираться из неволи, я для этого и сейчас делаю все, что могу.

Не собираюсь я брать заказ, а этот кусок дерьма плохо меня знает, если считает, что я соглашусь пусть даже за приличную сумму шпионить для невидимого заказчика и выполнять его команды. Я привыкла работать одна. Но ему спасибо за информацию. Ее я использую по максимуму, чтобы добиться своей цели и отомстить.

Хочется блокировать воспоминания, но они больным потоком снова врываются в голову, и отделаться от них не получается.

***Очнулась я тогда в хорошо обставленной спальне, на двуспальной кровати, сначала подумала, что это Амин принес меня сюда, и скоро я его увижу. Но я глубоко ошибалась. Комната оказалась заперта, а за окном виднелось глубокое ущелье. Это ужаснуло меня особенно, потому что в нашей местности не было таких высоких гор. Значит, я далеко от дома, неизвестно где и неизвестно у кого.

Через пару часов в комнату вошла женщина, закутанная вся в черную одежду. Глаза ее были злыми и холодными, впрочем, как и тон. Она пояснила мне, что я теперь должна забыть свое прежнее имя, фамилию, и полностью подчиняться ее приказам. Я пыталась объяснить, что они с кем-то меня перепутали, что я не сделала ничего плохого, а эта женщина только ухмылялась в ответ. Это сейчас я понимаю, насколько жалки и глупы были мои просьбы и слезы.