Чувства в клетке

Внутри разгорается пожар. Ее слегка приоткрытые губы манят. Нет сил терпеть! Наклоняюсь, вдыхаю ее аромат. Провожу языком по влажным губам, а потом нежно целую. Почему так горько и так сладко? Как такое может быть? Да. Внешность могли подделать, но не запах! Я помню ее запах и вкус. Он особенный, он сводил меня с ума и дурманил разум. Запах свежести, леса, ее особенный женский аромат. Как смогли повторить его? Отрываюсь от таких сладких губ, и понимаю, что на меня смотрят ее глаза.

Я снова тону в этих зеленых омутах.

Сам не понимаю, как спрашиваю:

— Как тебя зовут, Колдунья? — а в ответ слышу.

— Ты что-то перепутал, колдунья в ту ночь утонула, вместе с русалками, — дыхание замирает, она не могла это сказать! Не могла! У меня бред?

— Повтори, — прошу хрипло, не узнавая своего голоса.

— Ты глухой?

— Ты не могла сказать именно это, — снова шепчу пораженно."

"— Колдунья в ту ночь утонула, вместе с русалками. Точнее не так. Колдунью выловили, и продали на потеху другим козлам, которые похуже леших будут, — отвечает она резко и начинает вырываться.

А я не могу вздохнуть. В голове пазл никак не складывается. Хочется спросить что-то главное, но мысли не желают собираться в слова. И только когда она выворачивается и пытается лягнуть меня ногой, я прихожу в себя. Хватаю ее крепче и придавливаю к земле.

— Говори, кто ты?! И кто тебя послал?! — кричу ей в лицо.

— Я сама себя послала.

— Кто ты? — спрашиваю с отчаянием в голосе, потому что уже почти знаю ответ.

Сердце уже узнало ее, только разум еще протестует.

Она начинает смеяться. Громко так, и жутко. А потом замолкает и, глядя пронзительно, говорит:

— Я твоя смерть! Думал, не доберусь? Думал, не отомщу?

— Почему ты на нее так похожа? — шепчу я.

— Похожа? Да. На нее я просто похожа. Между той наивной Мариной, которая верила в твой треп, и мной настоящей общего осталось мало, — говорит она со злой улыбкой, которая меня добивает.

Я окончательно убеждаюсь, что это она. Не копия, не подставное лицо, ОНА — Мариша!

— Этого не может быть, — шепчу пораженно, не осознавая вообще, на каком я свете. Только ее глаза и эта улыбка, я в них снова теряю себя, как тогда. А Марина усмехается горько:

— В жизни всякое бывает. Вижу, ты меня совсем со счетов списал. Но я вернулась оттуда, откуда не возвращаются!

Я уже ничего не понимаю.