Спрошу самое главное, — он тяжело сглатывает, я тоже внутренне готовлюсь к его вопросу, потому что знаю, о чем он будет. — Наша дочь. Как так получилось? Как… тебе удалось?
— Тяжело…, - прижимает меня крепче, целует в волосы, я молчу, потому что ком в горле.
— Ты сказала, Зухра забрала ее, ты… все это время была у нее? — я киваю.
А он вздыхает шумно.
— Не так далеко от меня… если бы я знал… Ты поэтому сказала про бракованный товар? — я снова киваю.
— Она оставила тебя?
— Да. Не знаю, почему. И куда дела мою девочку потом не знаю.
Забрала, как только она родилась, — цежу сквозь зубы, меня трясти начинает, — закрыла меня в сарае, где я и жила все это время. И все. Больше я ее не видела, — внутренняя дрожь усиливается, сломанное ребро начинает нестерпимо ныть, Амин меня сильнее прижимает, шепчет.
— Тихо, все. Не надо больше. Потом когда-нибудь расскажешь.
Я утыкаюсь ему в грудь. Чертовы слезы опять текут. Да какого хрена?! Плотину что ли прорвало!? Но почему-то очень хочется поплакать в его руках, не думать сейчас о том, как жалко я выгляжу.
Оказывается, это иногда полезно, поплакать на груди у того, кому на тебя не плевать, кто разделяет твою боль. Раньше я не знала такого. Не пробовала. На боль отвечала болью. А что теперь? Сосредотачиваюсь на его руках, которые гладят мои волосы, и на неровном дыхании. Когда успокаиваюсь немного, понимаю, что тоже многое не спросила.
— Расскажи ты теперь. Про Барона. Не верю, что ты не знал, чем он занимался.
Амин тяжело вздыхает, потом начинает говорить.
Много чего рассказывает из того, чего я не знала о его прошлом. Об учебе заграницей, о родителях, о дядьке, о делах его грязных. О том, как потом в доверие к нему втирался. Понимаю, что меня невольно подкупает то, что он не пытается выставить себя героем — спасителем. Наоборот. Рассказывает о своих ошибках и заблуждениях. О сомнениях и неудачных шагах, о неприглядных делах, на которые вынужден был пойти. Рассказывает о последних днях Барона, и как сам чуть не пошел ко дну вместе с ним. Как скрывался потом долго, пока не отстали от него.
Как начинал первые шаги делать по поиску девушек. Как они с тем самым Алексом сначала сами совались, чтобы все узнать. Потом нашли сильных союзников. Тогда легче дело пошло. Сейчас уже совсем другие масштабы у их деятельности, что не может не вызывать уважения и восхищения. Странные чувства, неожиданные, но не могу ничего с собой поделать. Я ему, черт возьми, верю. В душе шевелятся старые чувства, давно забытые и забитые.
