Чувства в клетке

Вспомнила? Тот сказочный сарай! Пока ты отвлекала меня своими причитаниями, твоя сучья сестра унесла моего ребенка, — Марго подлетает снова ближе. Вижу, ее трясёт всю, она сжимает кулаки и снова готова броситься на няньку — говори, тварь, куда вы ее дели? Иначе я перегрызу тебе шею собственными зубами. И твой любимый Амин тебя не спасет!

Зульфия в ужасе сжимается еще больше. Начинает плакать. Как-то смотрит странно затравленно то на меня, то на Марго.

— Говори, сука! — она снова бросается на Зульфию. Бьет ее кулаком по лицу.

Они вместе падают на пол. Я пытаюсь оттащить Марго. Но сделать это не просто. На шум влетает охрана и медицинский персонал. Вместе мы оттаскиваем Марго, я укладываю ее на кровать. Она на себя не похожа. У Зульфии разбита губа, немолодая женщина в шоке. У меня сердце рвется за них обоих. Не ожидал я, что будет так.

— Марина, успокойся. Не надо. Я же сказал, она все расскажет. Давайте поговорим спокойно?

— Спокойно? Это как? Это ты жил все эти годы спокойно. Похоронил меня и жил как хотел.

А я до сих пор не знаю, где моя девочка. Куда эти суки дели моего ребенка. Жив ли он вообще, может, продали его на органы или тоже в рабство, — больно слышать это. Но она права. Только истерикой уже ничего не решить.

— Успокойся. Зульфия все расскажет. Не надо ее пугать, — поворачиваюсь к няньке. Рядом с ней медсестра. Она пытается вытереть кровь с разбитой губы. Потом Зульфия говорит:

— Я расскажу, только если охрана меня защитит.

— Не надо охрану, — вдруг тихо говорит Марго, — не трону я тебя больше.

Не бойся.

Вижу, она взяла себя в руки. Обуздала свою злость. Поэтому я выгоняю всех из палаты. Мы снова остаемся втроем. Зульфия все еще с опаской смотрит вокруг и на Марину поглядывает как-то так, виновато, что ли.

— Говори, — требует Марго.

— Вспомнила я тебя, девочка. Вспомнила. Изменилась ты сильно. Другая стала. Тогда слабая была. Жалко мне тебя было. Я ведь помогала тогда тебе, помнишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Помню.

Поила чем-то теплым, от чего я вырубилась на несколько часов. И потом смутно очень. А когда пришла в себя, ни тебя, ни моего ребенка рядом уже не было. Куда дели, говори?

Зульфия молчит, смотрит в пол, вздыхает тяжело, потом все же отвечает, и от ее слов сердце мое падает вниз и дыхание исчезает:"

"— Нечем мне порадовать тебя, девочка. Нечем. Умер твой ребенок. В тот же день. Маленький был младенец, слабенький. Не выжил. Похоронили мы его там же.