Это твоя мама настоящая фигуристка, а из нас с Андрюхой ничего путного не вышло, и мы в бокс ушли, когда нам было по десять лет. А ты почему спросил?
– Я хочу у нее тренироваться, я ее люблю очень сильно.
– Ну так за чем дело стало? Тренируйся.
– Не получается. Мама не хочет, и баба Вера тоже, кажется, не хочет. Может, вы знаете, почему?
Так, пора вмешиваться. Что это за сепаратные переговоры, да еще на такую щекотливую тему?
– Никита, положи трубку, – строго произнесла она, – Александр Владимирович звонит не тебе, а мне, по делу.
– Ладно, дядь Саш, пока, – торопливо проговорил Никита. – Я завтра утром на сборы уезжаю, мама меня проводит, так что она немножко опоздает на работу, ладно?
– Никита! – снова вмешалась Нана. – Свои служебные вопросы я с Александром Владимировичем как-нибудь сама решу, без тебя.
– Да ладно, – проворчал сын и положил трубку.
– Извини, Саша. Мы тут все немножко неадекватные, все-таки сборы перед юниорским чемпионатом, Никитос в первый раз участвует и жутко нервничает."
"– Все нормально, Нанусь, – весело ответил Филановский.
– А ты что, действительно с нашей Верой Борисовной общаешься?
– Да, мы с ней дружим.
– И как она?
– Отлично. Тренирует ребят, здорова, бодра и весела. Мы с ней совсем недавно виделись, вместе наших девочек на Олимпиаде смотрели.
– Как ты думаешь, она нас с Андрюхой помнит?
– Еще как помнит! Она никого из своих учеников не забывает.
Нана улыбнулась, вспомнив, как сидела с бабой Верой и рассматривала фотографии, на которых были запечатлены братья Филановские, их жены, возлюбленные и сослуживцы.
– Это приятно. Нанусь, я, собственно, звоню по делу. Завтра в пятнадцать тридцать совещание по поводу переоборудования типографии, которую мы прикупили. Я бы хотел, чтобы ты обязательно была.
– Зачем? – удивилась Нана.
– Затем, чтобы потом, когда начнут воровать, не ломать все и не строить заново. Если ты сможешь быть на совещании, тогда я сейчас дам команду, чтобы заодно пригласили представителя фирмы, которая изготавливает аппаратуру для видеонаблюдения и всякое такое, ну, это по твоей части.
Сможешь? Или у тебя что-то назначено на это время?
– Смогу, Саша. Я сейчас точно не помню, что там у меня завтра в половине четвертого, но наверняка ничего такого, что нельзя было бы перенести. Если что-то действительно важное, я обычно запоминаю. Раз не помню навскидку – значит, ничего нет. Я приду.
– Отлично! И не забудь: послезавтра все издательство стройными рядами готовится встречать весну.
