Мы с ним совсем разные, нас даже не путали никогда, хоть мы и гомозиготные близнецы. Но это – результат упорного и тяжелого труда.
– Даже так?
– Представь себе. Нам было лет по шесть… – он почесал бровь, улыбнулся каким-то далеким воспоминаниям, сунул в рот очередной крошечный бутербродик с розовой прозрачной семгой, – ну да, как раз летом перед тем, как мы пошли в первый класс… нас же с шести лет в школу отдали… Мы с Андрюхой устроили свару из-за карандаша, я кричал, что карандаш мой, Андрюха вопил, что карандаш его, мы вцепились друг другу в волосы, и тут вошла Люба, разняла нас и строго спросила, как нынче принято выражаться, об чем базар.
Выслушала наши сопливые претензии и сказала замечательные слова: «У вас вообще нет ничего своего. Этот карандаш не твой, Саша, и не твой, Андрюша. Этот карандаш – мой, потому что я купила его на свои деньги, которые заработала собственным трудом. А вам я дала его только попользоваться. В этом доме нет ничего вашего, потому что все принадлежит бабушке, дедушке и мне, все это куплено на заработанные нами деньги.
Просто вы еще маленькие, сами зарабатывать не можете, а мы вас очень любим и поэтому разрешаем всем этим пользоваться. Понятно?»
– И неужели вам это было понятно в шесть-то лет? – не поверила Нана.
– Ну, не сразу, конечно. Мы еще задали массу дополнительных вопросов, чтобы окончательно прояснить позицию. Я стал выяснять, например, насчет книжек и игрушек, Андрюха начал спрашивать про коньки и футбольный мяч. Надо отдать Любе должное, у нее всегда хватало терпения объяснять и по многу раз повторять одно и то же, пока она не убеждалась, что мы действительно поняли.
В общем, базарили мы долго, торговались буквально за каждую пуговицу на рубашке, но и пуговицы, как ты понимаешь, оказались тоже не нашими. А под конец Люба сказала: «Запомните, мальчики, вам принадлежат только ваши имена и ваша внешность. Все остальное – не ваше, и вы этим только пользуетесь». Вот это и стало основным камнем преткновения.
– И что было дальше? – спросила она.
Ей стало ужасно интересно. Никогда она не слышала ни от Саши, ни от Андрея этой истории."
"– А дальше я взял инициативу в свои руки, я же как-никак старше на целых десять минут, – засмеялся Филановский. – В тот же день, вечером, когда мы с Андрюхой укладывались спать, я потребовал, чтобы он надел другую пижамку. Нам же, как и всем близнецам, вещи покупали одинаковые, и мы до того момента всегда бывали одинаково одеты. Белье мы меняли тоже одновременно.
