– Тебя же не было на похоронах.
– Тетя Рита, мамина подруга, мне показала, она со мной ездила.
– Давай теперь вместе съездим, – настойчиво просил Володя, но отец так и не согласился.
Для Володи эта поездка была особенно важной, он ее вымечтал примерно год назад. Вот папа вернется, заберет его, и они сразу поедут к маме, постоят над могилой, поплачут, обнимутся и так в обнимку и пойдут к выходу, оставляя в прошлом все горести и беды и шагая навстречу новой жизни, полной радости, долгой и счастливой.
Вот так как-то это виделось мальчику. Но ничего не вышло.
Значит, к маме вместе с сыном он поехать не захотел, а во двор к чужой тетке потащился, на сыновей посмотреть.
– Как их зовут? – ревниво спросил он.
– Саша и Андрюша.
– Они тебя знают?
– Нет.
– Тогда зачем тебе на них смотреть? Ты даже поговорить с ними не сможешь.
– Вырастешь – поймешь, – повторил отец фразу, которую Володя потом будет слышать очень часто. Так часто, как будет заходить разговор о его братьях и о женщине, которую когда-то любил отец.
Они вынырнули из подъезда внезапно, и отец сразу встрепенулся и схватил Володю за руку.
– Вот они, – одними губами произнес он. – Мои мальчики.
Такой боли и ревности Володя никогда до той поры не знал. В книжках читал про это и не понимал, о чем, собственно, речь, какая такая невыносимая боль в душе? В голове – понятно, и когда зуб болит – тоже понятно, но чтобы душа болела? Оказалось, что зубная боль – ничто по сравнению с тем, что он сейчас испытывал.
Парни были его возраста, но это и понятно, они родились в один год с Володей, на несколько месяцев позже. Рослые, темноволосые, атлетически сложенные, веселые, со спортивными сумками, висящими через плечо, они упруго прошагали метрах в десяти от них, о чем-то увлеченно разговаривая, и скрылись под аркой, ведущей на улицу Горького.
Ни в какое кино отец с сыном не пошли, и мороженого тоже не было. Они вернулись на вокзал, сели в электричку и в полном молчании поехали домой.
В вагоне рядом с ними сидел какой-то дядька с транзисторным приемником в руках и с умным видом слушал радиопередачу. В уши Володи то и дело стучали назойливые слова «Уренгой – Помары – Ужгород», которые ему уже оскомину набили, потому что раздавались из всех радиоточек целыми днями. Он с удовольствием поговорил бы с отцом, но тот отвернулся к окну и, кажется, задремал. Мальчик пожалел, что не взял с собой кубик Рубика, сейчас было бы чем заняться.
