– Спасибо, нормально! – рявкнула она, переходя на английский: – Ты почему не спишь? У тебя там сейчас шесть утра!
– Я спал, но проснулся и захотел услышать твой голос. Ты что, не можешь говорить? Где ты?
– Стою на ступеньках и пытаюсь поймать свой чемодан, – сердито доложила Маша, – спи дальше, у меня все о'кей, я сама тебе позвоню, не волнуйся.
– Ну как же о'кей, если ты сама ловишь чемодан? Тебя что, не встретили?
– Встретили, успокойся.
– Кто? Ловуд?
– Да.
– Не сердись, пожалуйста, не забывай, что я старый и бестолковый.
Где тебя поселили?
Ловуд между тем растерянно листал свою записную книжку в поисках кода. Бабки с любопытством наблюдали за происходящим.
– Я не сержусь. Успокойся. Потом все расскажу, сейчас не могу. – Она успела заметить несколько цифр, нацарапанных рядом с дверью, отстранила Ловуда и принялась нажимать кнопки.
– Да, все, я понял, прости. Я только хотел сказать, что завтра в Москве обещают дождь и резкое похолодание, а ты не взяла ничего теплого. Обещай, что прямо сегодня купишь себе какую-нибудь куртку, и пожалуйста, не пей здесь сырую воду из-под крана, там сплошная хлорка.
Кипяченую тоже лучше не пей.
– Не буду.
– Что не будешь? Покупать куртку или пить сырую воду?
– Я все сделаю, как ты хочешь, но я не могу сейчас говорить. Я перезвоню позже.
Дверь открылась. Маша улыбнулась и подмигнула Ловуду, встретив его недоуменный, напряженный взгляд.
Однокомнатная квартира, почти пустая, вся отливала кровавой краснотой. Багровые обои с черными жирными тюльпанами.
Багровый палас на полу. Кухня и прихожая оклеены блестящей морщинистой клеенкой, имитирующей голую кирпичную стену. Даже плитка в ванной и туалете была вишневой, с черным траурным ободком. Шторы на окнах темно-лиловые, почти черные, кружевные. Мебель полированная, облезлая, но блестящая. На стене лаковый цветной портрет Высоцкого с гитарой, повязанной красной лентой, и календарь за 1988 год с полуголой японкой.
– Ну как, вам здесь нравится? – спросил Ловуд, окидывая взглядом кровавые стены и невольно косясь на ее мобильный телефон.
Маша видела: ему не терпится узнать, кто ей звонил. Она давно приучила себя не называть вслух имени телефонного собеседника, если во время разговора рядом кто-то посторонний. Это получалось у нее машинально. Ей ничего не стоило бы сейчас ответить на простой вопрос: кто вам звонил? Она бы ответила: «Мой бойфренд, ужасный зануда». Но Ловуд не спрашивал.
– Как вам сказать? Интерьер немного странный.
