К рецидивисту и наркоману. У них уже не спросишь, что их могло связывать с руководителем пресс-службы крупнейшей парламентской фракции и американским профессором-политологом. Ведь так не бывает, чтобы людей убили из одного ствола, довольно редкого ствола, и при этом их совершенно ничего не связывало. Как тебе кажется? А, Шура? Хорошо, что прошел только месяц, а не год. Эй, ты здесь? Ты меня слушаешь?
– Да-да, Зинаида Ивановна, я здесь, я вас очень внимательно слушаю, – энергично закивал Арсеньев.
– Не похоже. У тебя глаза ушли и плавают где-то в подсознании. Вспомнил что-нибудь интересное?
– У вас карта Москвы далеко?
Зюзя, умница, даже не стала спрашивать зачем. Она просто включила свой компьютер, отыскала нужную программу и кивком пригласила Арсеньева сесть рядом.
Саня нашел озеро Бездонку в Серебряном бору. Оно находилось совсем недалеко от Кольцевой дороги и непосредственно от поворота на Лыковскую улицу, от того самого поворота, у которого вчера ночью решительный черный «Фольксваген-гольф» подобрал одну из двух проституток-любительниц.
В красном трикотажном платье, в лаковых черных босоножках на немыслимой «платформе», с белыми волосами до пояса. Именно ту, которая лежала сейчас на столе у Масюнина с ярко накрашенными губами и следами от пластыря.
Стараясь говорить убедительно и не перегружать Зюзю лишними подробностями, Арсеньев рассказал сначала о своем ночном визите в автосервис и исповеди Павлика Воронкова, потом об утреннем звонке Геры Масюнина, о мертвой проститутке и уж от нее осторожно перешел к некоторым особенным признакам на трупе Кравцовой.
Но тут Зинаида Ивановна замотала головой, да так энергично, что растрепалась ее шикарная прическа.
– Стоп, Шура, стоп. Тебя же просили никому об этом не говорить. А ты что делаешь? Нехорошо.
– Не понял, – Саня недоуменно уставился на Лиховцеву.
Она вышла из-за стола, величественно проплыла по кабинету, остановилась перед зеркалом и занялась своими белоснежными аккуратными локонами.
– Ну, тебя же предупреждал Гера, что в протокол все эти «классные феньки» он вносить не станет, и разговор у вас с ним был сугубо конфиденциальный. Предупреждал или нет?
Арсеньев поерзал на стуле и ничего не ответил.
– Меня он тоже просил никому не рассказывать, у меня с ним тоже был сугубо конфиденциальный разговор, – продолжала Лиховцева, кончиками пальцев взбивая пряди на макушке, – я молчу, как партизанка.
