К сожалению, эти дети – плоды случайной любви с одним беспородным хулиганом, живущим по соседству. Именно поэтому мы вынуждены раздавать их бесплатно. Двоих мы уже пристроили. Остался один. Вероятно, он ждет именно вас, – женщина немного тянула слова, голос у нее был низкий и глубокий.
– Да-да, говорите адрес, я сейчас же приеду, – Григорьев вдруг заволновался, сам не понимая почему.
– Я живу на Кони-Айленд, как раз сейчас собираюсь на прогулку с ребенком. Могу встретить вас у выхода из сабвея, с восточной стороны.
Или вы на машине?
– Я на машине, но это не важно. Как я вас узнаю?
– Меня очень просто узнать. У меня длинные красные волосы и зеленая кожаная куртка. Рост сто восемьдесят пять. На животе у меня будет «кенгуру» с черным мальчиком семи месяцев, на плече сумка с белым котенком полутора месяцев.
– Звучит заманчиво, – ухмыльнулся Григорьев.
– Выглядит еще заманчивей. Меня зовут Соня. А вас?"
"За эти годы они с Кумариным пользовались самыми разнообразными вариантами связи. Григорьев жил по давно сложившемуся расписанию.
Вставал в восемь утра, бегал до девяти, по вторникам и пятницам ровно в полдень приходил в один и тот же супермаркет за продуктами, два раза в месяц, по понедельникам, сдавал белье в прачечную, по средам с полудня до трех играл в теннис и так дал ее.
В супермаркете к нему могла подойти пожилая женщина и попросить прочитать, что написано мелким шрифтом на коробке с полуфабрикатом для домашнего печенья, поскольку она забыла дома очки. Фраза типа «Раньше я пыталась носить контактные линзы, но от них слезятся глаза» обозначала, что эта женщина пришла от Кумарина.
Или, допустим, во время утренней пробежки его обгонял молодой человек, такой же бегун, как он, с таким же плеером, пристегнутым к поясу. Прямо перед Григорьевым плеер соскакивал и падал на тротуар. Молодой человек останавливался, растерянно озирался, Андрей Евгеньевич поднимал плеер, отдавал ему, следующие метров сто они бежали рядом, разговаривали, и сигналом служила фраза типа: «Раньше я слушал только современный рок, а теперь предпочитаю старый джаз, Каунта Бейси и Ли Хукера».
Все это были случайные незнакомые люди, белые, черные, желтые, молодые и старые, мужчины и женщины. Они сообщали только место и время следующей встречи, маскируя фразу так, что никакой «хвост» из ЦРУ не мог бы догадаться, о чем идет речь. Например, пожилая леди в супермаркете долго и нудно рассказывала, что вот это печенье печет ее приятельница.
