Она сразу, как только поняла в чем дело, стала кричать: «Ты утопила мою Любушку! Ты убийца!» Разумеется, никакого следствия не было. Обе девочки плохо плавали, катер действительно прошел совсем близко, и в илистом дне, именно там, где они вошли в воду, была глубокая воронка. Это сочли несчастным случаем. Но ни одно преступление не может остаться безнаказанным. Если государство отказывается судить преступника, его судят люди и сама жизнь. Галя имела наглость прийти на похороны своей жертвы. Увидев ее, мать Любы бросилась к ней, чтобы придушить своими руками.
Конечно, матери не дали расправиться с убийцей, все-таки Гале было только двенадцать лет, и люди пожалели ее. Но потом на нее показывали пальцами, шептались за спиной. Она не могла выйти во двор. Мать Любы сидела на лавочке и, когда Галя проходила мимо, громко кричала: «Убийца! Чтоб ты сдохла!» Родители Гали пытались с ней поговорить, даже предложили денег, но от этого стало еще хуже. Весь двор узнал о деньгах и решил, что, если родители хотят откупиться, значит, гибель Любушки точно не была несчастным случаем.
Жизнь семьи стала невыносимой, пришлось поменять квартиру, переехать в другой район. Однако от себя не убежишь.
Лисова опять замолчала, перевела дыхание, облизнула губы, поправила шаль. Лицо ее стало спокойным, счастливым и сытым, как будто она только что вкусно поела после долгого мучительного голода.
– Откуда вы знаете эту историю? – тихо спросил Арсеньев.
Она ничего не ответила, она застыла, двигались только пальцы, перебирали длинную нить жемчуга, свисавшую почти до пояса, наматывали, разматывали, подносили ко рту.
"
"– Светлана Анатольевна, откуда вы знаете то, что мне сейчас рассказали?
– Что? – она выплюнула жемчужину, оставила в покое бусы и устремила на него недоуменный прозрачный взгляд. Так в телесериалах смотрят невинные жертвы на злодеев.
Она опять переигрывала. Она была не такая сумасшедшая истеричка, какой старалась казаться. Вопрос Арсеньева явно смутил ее, ей требовался небольшой тайм-аут, чтобы ответить.
– Я была свидетелем, – наконец отчеканила она, и глаза ее заметались.
– То есть вы были в тот день на Пестовском водохранилище?
– Разумеется, нет. Я же сказала: никого, кроме Гали, Любы и ее матери, там не было.
– Значит, вы жили в том же дворе?
– Нет. Я никогда там не жила, – она вдруг густо покраснела и повысила голос, – вообще, какое это имеет значение? Я стала свидетельницей тех мук, которые переживала Галина. Совесть мучила ее.
