Это и навело Андрея Евгеньевича на мысль, что Слонимски никакой не Колокол и вообще никакой не «крот». Бумага с отпечатками текста письма ему подброшена, почерк подделан специалистами.
Зачем Кумарину понадобился этот розыгрыш, Григорьев понял чуть позже, когда Слонимски признался, что русские действительно пытались его завербовать, он сделал вид, будто согласился, и потребовал деньги вперед. Ему предложили аванс, полторы тысячи долларов наличными. Деньги он взял, поскольку в тот момент очень в них нуждался и не считал большим грехом обмануть русских.
От него ждали некой весьма срочной и важной информации. Она касалась применения нового усовершенствованного метода перехвата советских микроволновых передач, оборудования для перегона перехваченных сообщений на компьютеры и моментального их анализа.
Он трижды не вышел на связь. Позже, на суде, клялся, что хотел доложить начальству, назвать подробные приметы сотрудника, который его вербовал и дал деньги. Вначале он даже чувствовал себя героем, гордился, как замечательно надул русских, но потом остыл, испугался, понял двусмысленность ситуации и решил погодить докладывать.
Чего ждал, сам не знал, стал пить, бездумно тратил деньги, чем и привлек в себе внимание сослуживцев.
Григорьев не сомневался, что на самом деле все так и было, человек слаб и не всегда может устоять перед соблазном денег, даже опасных денег."
"Судебное разбирательство длилось почти полгода. Слонимскому не поверили. Факты говорили против него. Русские действительно получили полную информацию о новых методах радиоперехвата и приняли соответственные защитные меры.
Слонимского приговорили к десяти годам заключения. В тюрьме он умер от инсульта.
Через два месяца после его похорон, как раз к Рождеству, Макмерфи получил элегантный подарок. У себя дома в почтовом ящике он обнаружил конверт. Внутри оказалось несколько старых поздравительных открыток. Некто Джо, любящий племянник, поздравлял свою дорогую тетю Бетти с днем рождения, с Днем матери и с Рождеством. Также в конверте лежал какой-то тоненький бланк с печатями, явно русского происхождения, заполненный неразборчивыми каракулями.
Без всякого расследования Макмерфи довольно быстро догадался, что любящий племянник Джо не кто иной, как покойный Джозеф Слонимски. Разобраться во всем остальном ему помог Григорьев. Он высказал резонное предположение, что открытки были каким-то образом украдены из дома тетушки Слонимски. Их использовали в качестве образцов для подделки почерка Слонимски.
