Дрожащими руками схватил пачку сигарет, но тут же отбросил и тихо, жалобно застонал:
– Ты звонила мне в эфир! Ты опозорила меня на всю страну!
– У меня не было другого выхода, иначе ты бы меня не выслушал, я много раз пыталась тебе сказать правду, но мне не давали, ты все время так занят, до тебя не докричишься…
Послышался топот. На веранду влетел взмыленный начальник охраны.
– Что здесь происходит?
Рязанцев указал трясущейся рукой на Лисову и медленно произнес:
– Егорыч, убери ее отсюда, и чтобы больше я ее никогда не видел, никогда, ты понял? Это она звонила мне в прямой эфир.
– Я так и думал, – кивнул Егорыч, – я вас предупреждал.
– Женя! Опомнись! Ты остаешься совсем один, тебе не на кого будет опереться, опомнись, Женя! – повторяла Лисова, пока Егорыч выволакивал ее на улицу. – Пустите меня, я должна собрать вещи!
Арсеньев и Маша молча наблюдали, как Егорыч и охранник, ожидавший у крыльца, потащили Светлану Анатольевну к воротам.
Рязанцеву, наконец, удалось закурить, он сидел, отвернувшись к стене, и над его головой поднимался слоистый дым. На диване, в углу, осталась валяться книга Шарлотты Бронте «Джен Эйр» в мягкой обложке, заложенная посередине пробитым троллейбусным талончиком.
– Евгений Николаевич, вам надо забрать жену из больницы, – сказала Маша, когда затихли крики Лисовой, – она поправится дома, не скоро, но поправится. Ее нельзя колоть психотропными препаратами, они ее искалечат, ей нужны только покой и любовь.
– Пожалуйста, оставьте меня, – не поворачиваясь к ним лицом, Рязанцев помотал головой, – я хочу побыть один.
– А вы не хотите узнать, что на самом деле происходило в вашей семье, с вашей женой все эти годы? – спросил Арсеньев.
– Потом. А сейчас уйдите… нет, стойте. Маша, вы должны подумать, как лучше организовать прессу. Надо дать несколько жестких материалов о происках моих тайных недоброжелателей и завистников, что бы обязательно был упомянут этот идиотский звонок.
Список журналистов возьмите у Феликса. Все, спасибо. Я позвоню вам.
– Феликс Нечаев задержан по подозрению в убийстве Виктории Кравцовой, Томаса Бриттена и еще одного человека, – сказал Арсеньев.
Рязанцев наконец соизволил повернуться к ним лицом:
– Феликс? Это ничтожество? Погодите, вы сказали, он убил еще одного человека. Кого же?
– Проститутку с подмосковной трассы.
