Чужая жизнь

Как же я соскучилась по его телу, по его хриплому дыханию, по его потемневшим глазам. Казалось, мы так давно не занимались этим. Я стонала в голос, когда его естество наполняло мое лоно. Он смотрел на меня, и я видела, что ему нравится выражение моего лица. Ему было важно видеть мое желание, мое томление. Я закусила губу, когда толчки стали очень быстрыми. Я сдвигалась от каждого движения его бедер. Он улыбался, усиливая напор. И затем навалился, прикрыв глаза.

Он был ненасытен, как и я. Он был яростен, желая поскорее излиться.

Было тяжело выдержать его страсть, и я стала просить о пощаде. Все внутри было влажным, но Алиасу было мало одно раза. Он хотел свести меня с ума. Мы сплетались с ним телами, целовались, сжимая друг друга в объятиях. Сердца наши бились в унисон, оглушая. Мой голос осип от стонов, от криков. Я потерялась для этого мира, перед глазами раскрывались алые лепестки бутонов. А тело наполнилось истомой. Алиас успокоился не сразу, намного позже. Он лежал рядом, поглаживая пальцем мой лоб, снимая с него капли испарины. Ногу закинул на бедра. Идиллия. Я повернула к нему лицо, затем подобралась поближе и уткнулась носом ему в грудь.

— Люблю тебя, — шепнула ему.

Алиас поцеловал мои волосы.

— Я тоже. Любимая. Безумно люблю.

Я теперь знала. Что это за любовь такая.

— Прости меня, что пошла за Тиало. Я честно не понимаю, почему это сделала. Я ведь не хотела.

— Кэйт, успокойся. Он унжирец. Он просто воспользовался своими способностями.

Я подняла на него лицо.

— Какими способностями?

— Ох, Кэйт, неужели не слышала, что устоять перед унжирцем невозможно? Он воздействует своим зовом, и любая становится ему подвластна. Так они и ловят вас, землянок, в свои любовные сети.

— А на вас этот зов действует? — уточнила я, так как ничего подобного не слышала.

Я поднялась на локте, продолжая допрос:

— То есть какая-нибудь унжирка захочет тебя и поймает своим зовом, а ты пойдешь за ней?

Алиас призадумался, затем кивнул.

— Вернее всего, да.

Особенно, если это будет на твоих глазах, то точно получится.

Я открыла рот от удивления, затем заметила смешинки в красных глазах и, схватив подушку, огрела ею Алиаса по голове.

Тамино подушку перехватил, громко смеясь.

— А что, тебе можно, мне нельзя? Может меня тоже приворожили. Я не хотел идти, но пошёл!

— Алиас! Я же не шучу, знаешь, как страшно было! — возмутилась я, а Тамино подмял меня под себя и стал целовать, приказывая забыть о любовниках.