Чужая жизнь

Меня сгрузили в ванную, а сам Алиас несколько минут наполнял ванну шампанским под мой истеричный смех. Я включила подогрев, чтобы не заболеть. Сняла ненужные чулки и туфли, оставаясь лишь в белье. Алиас пришел с очередной партией бутылок. Он поливал меня, я, открыв рот, пила игристый напиток и смеялась. Мне было так легко и приятно дома.

— Давно мечтал посмотреть на женщину в ванной, наполненной шампанским. Это оказалось очень даже романтично, — признался Тамино.

— А я и не мечтала об этом никогда. — Забавлялась я, ловя языком струю, лившуюся из горлышка бутылки.

 — Это же дико дорого.

— Кэйт, ты самое дорогое, что есть во вселенной.

— Иди ко мне, — позвала я мужа, и он, раздевшись, сел в ванную.

Мы лежали каждый со своей стороны. Мои ноги на его талии. Он медленно снял с меня мокрые от шампанского трусики, кинул их на пол.

Он притянул меня за бедра, медленно вошёл, соединяя наши тела. «Люблю тебя, жена», — раздавалось время от времени, а я смеялась, погружаясь все глубже в шампанское от толчков мужа.

Мой муж. Мой беспринципный гад.

Я боялась спросить, что он сделал с Бертой. После того, как в обеденное время по новостям известили, что манаукская сторона обвинила унжирцев в попытке кражи запрещенного кристалла, разразился скандал, и мы просто забыли о ней. Все забыли о моей сестре. Я видела, что обитатели особняка возмущены поступком унжирского правительства. Хоть то и отрицало, что имеет какое-либо отношение к преступникам, которых поймала с поличным манаукская служба безопасности и которым было предъявлено обвинение в шпионаже.

Унжирцам грозила публичная смертная казнь. Берта тоже была замешана в шпионаже, и Алиас заверил меня, что она никогда не вернется. Я догадывалась, что сестру приговорили, как и её любовника.

В такие моменты, как сейчас, я не могла ни вспоминить о ней и быть признательной за всё. Если бы не Берта, я бы никогда не встретилась с Алиасом, никогда бы не заняла её место. Алиас ускорялся, закидывая голову, глухо постанывая.

Я села прямо, нависая над ним.

Он открыл глаза, обхватывая за шею рукой, впился поцелуем, останавливаясь. Он отстранился, смерив меня взглядом.

— Хочешь быть сверху?

Я кивнула. Но Алиас покачал головой.

— Тебе к лицу только покорность. Вставай на колени и развернись спиной.

Я покачала головой, не собираясь сдаваться. Я обнимала его за плечи, я была практически на нем. Вот только он сильнее меня, и вскоре я уже опиралась руками о бортик, постанывая от глубокого проникновения.