Чужая жизнь

И я буду наказывать тебя.

— Но у меня нет кредиток, — опешила от такого поворота.

— Вот поэтому я и буду тебя наказывать по-другому, — он шагнул ближе, обжигая своим невыносимо глубоким взглядом. — У нас всё с этого дня будет по-другому. Совсем от рук отбилась.

— Что? — возмутилась я. — Я пытаюсь объяснить вам…

— Вот и я пытаюсь объяснить тебе — ты моя жена. От макушки до самых пальчиков на ногах.

Как с меня платье слетело, не поняла, только в один момент оказалась лежащей животом на столе.

— Я люблю тебя, дорогая.

Я год тебя искал. Год не мог простить, что ты бросила меня. Из-за одной ссоры! Одной единственной! Я делал всё, что ты хотела. Понимаешь? У тебя было всё, что ты хотела.

Я вырывалась, пыталась скатиться со стола. Но движения манаукца были выверенными. Завязав другой конец галстука в узел, он запихал его в выдвижной ящик стола и повернул ключ замка. Я в ужасе смотрела на Тамино.

— Отпустите меня, — в панике шепнула, хотя знала, что садистам только это и надо. Они тащатся от слёз и мольбы, но не могла удержаться.

Ужас сковывал тело. Я не хочу, чтобы опять все повторилось. Только не снова!

Тамино обошёл стол и встал за моей спиной. Я представляла, как выгляжу, лёжа на столе, обнажённая, только в трусиках и туфлях.

— Дорогая, — с хрипотцой произнёс красноглазый монстр, — ты совершенна. Похудела, но не сильно. Как представлю, что кто-то другой видел это совершенство… Сколько их было, любимая?

— Отпустите меня, прошу, — вырваться не получалось. Галстук больно впивался в кожу и закрытый на замок ящик крепко держал мои путы.

За спиной стоял красноглазый монстр и рассматривал меня. Я чувствовала его взгляд и тихо подвывала. Только не опять!

— Дорогая, сколько их было? — тихо спросил манаукец, глядя рукой по спине. Я задержала дыхание, ожидая боли.

— Дорогая, — позвал Тамино. — Два, три?

— Ни одного, — тихо ответила. — Ни одного не было, — чуть громче: — отпустите меня. Я не выдержу! — уже крича.

Властные пальцы погладили позвоночник от затылка до самого копчика. Волна дрожи пробежала по моему телу.

Я зажмурилась от страха.

— Сколько было мужчин? Имена, любимая.

— Да не было никого! После того как меня изнасиловали, я вообще ни с кем не спала! — кричала в ответ, в надежде, что он отступиться.

— Дорогая, кто я? — задал снова вопрос манаукец.

Я же понимала, что предать себя не могла.

— Я Кэйт. Я Кэйт! Я не Берта, и вы мне не муж. И если вы… ай!

Хлёсткий удар по ягодицам был не столько болезненный, сколько обидным.

— Неверный ответ.