Чужая жизнь

Руки чешутся отшлёпать! Это надо было додуматься, при янарате сказать, что я тебе не муж!

— Я правду сказала, — насупилась и отвернулась.

Манаукец взял паспорт с моих колен и чуть ли не в нос ткнул.

— Вот правда! Ты моя жена!

Я хотела забрать документ, но Алиас убрал его в задний карман брюк.

— Эй, отдай! — нерешительно крикнула и встала, обеспокоенно глядя на хмурого манаукца.

— А зачем? Там же неправда написана.

— Но у меня нет больше никакого документа! Ты увёз меня без паспорта! Я слетаю и заберу…

— Ах да, у тебя же там несостоявшийся жених остался! Конечно, слетаешь к нему! — издевался Алиас, а я поняла, что он ревнует, причём и в библиотеке он был в таком же состоянии.

Он ревновал меня к… Я моргнула, поражённая мыслью. Он ревновал меня к наместнику!

— Не к нему, а за своими настоящими документами, — постаралась сгладить углы.

— Заодно повидаться с женишком? — настаивал на своём манаукец.

— Так они же у него, наверное, остались или в церкви, — совсем растерялась я. Чего это он? Что я сделала? Даже повода не дала, чтобы так со мной разговаривать.

— Ты никуда не полетишь, — рассерженно крикнул Алиас, сжимая кулаки. Ветер раздувал его рубашку и брюки, волосы, как белый флаг, развевались за спиной. Погода была подстать его настроению. Словно античный бог, только непонятно чего, но красиво смотрелся, хоть и пугающе. Мои волосы закрывали обзор, и приходилось их убирать рукой, чтобы смело смотреть своему монстру в глаза.

— Почему? — потребовала объяснений.

Ну должен же он понимать, что нелогично ведёт себя?

— Ты моя жена.

У тебя дети! Они тебя год не видели! И я! А как же я, дорогая? Неужели ты со мной только ради денег? Любви нет?

Это был уже запрещённый приём!

— Алиас, давай ты успокоишься, — попыталась я примириться с разбушевавшимся альбиносом. Я растерялась от обвинений и… — Почему я во всём виновата? Я не Берта! — топнула ногой и поскользнулась.

Взвизгнув, стала падать, но крепкие руки схватили меня, и я осознала себя перекинутой через плечо.

Перед носом маячил карман с паспортом, я, осмелев, вытащила документ, ласково целуя.

— Запру в доме, — пригрозил Алиас, хлопнув по уже пустому карману.

— Пожалуюсь наместнику, — без страха отозвалась в ответ. Ну не будет же он меня бить?

Манаукец шёл легкой походкой, нисколько не запыхавшись, хоть и поднимался по склону.

— Накажу, — опять повторил он.

Прям не может без своего «накажу».

— Всё равно буду говорить, что ты мне не муж! — не собиралась я сдаваться.